Оловянное царство

Но тогда Амброзий не мог ни жениться на ней, ни остаться на пару лет в той земле, ни даже сказать, что она ему дорога. Было знойное лето до первой жатвы, до их Лугнасада, а потом его и Утера отправили с остальными солдатами в Регед. До нищих бритток редко доходят весточки из римского легиона, даже до самых красивых. С левкоем и диким шалфеем в густых волосах.

Полузаброшенный лагерь стоял там же, где и всегда. Его ещё не свернули, солдаты бесцельно слонялись между палатками. Вортигерн говорил, что они тянут, ждут его с братом, но с началом промозглой осени выдвинутся в Повис, когда здесь затянут дожди и в Регеде станет уж слишком паршиво.

Ещё пара недель споров – и ему с Утером придется решать. Но лучше он сразу сдохнет в этой осенней грязи, чем отправится на север к стене.

– Где ваш командир? – спросил он солдат у груженной повозки.

Один из них повертел головой, неодобрительно посмотрел на чистые сапоги и доспехи Амброзия, потом куда-то кивнул. Император-солдат, талантливый узурпатор – Амброзий считал, что он прав – Вортигерн ничем не отличался от Флавия Клавдия.

У того лишь люди опрятнее. Здесь на острове осталось сплошное отребье – ну, и он с Утером – воистину человек, сплотивший этот змеиный клубок в подобие послушного стада, заслуживает уважения. Лучше идти за умным и нищим, чем за знатным и безнадёжно тупым.

– Вортигерн?

Он негромко позвал, и сутулый человек с простоватым лицом обернулся. Природа сделала этому хитрецу прекрасный подарок – лицо открытое и радушное, как у ребенка.

От такого не ждешь ни предательства, ни ума, ни смекалки. Амброзий ценил дружбу с этим выскочкой из низов. Поступок сомнительный даже для полу-бритта.

– А, мой друг! – Вортигерн одарил его широкой улыбкой. Так он и делал – бросался словами «брат», «друг», «великое будущее», «отвага», излучал такое радушие, словно собеседник был его побратимом. Эта превосходная тактика отлично действовала на других – солдаты в его отряде умом не блистали. – Как твой брат, как наш упрямец? Я дам вам чудесных коней – такие звери! – вчера прибились на пустошах, паслись там без седоков.

Пойдем, покажу – эй там, приведите коня!

– Вортигерн, я…

– После, мой друг, после, – Вортигерн отмахнулся. В другое бы время за слово «друг» к таким, как Амброзий, ему бы прописали двадцать плетей. – Сначала конь. Прекрасное животное, и ума у него поболее будет, чем у твоего упрямого брата…

Амброзий возблагодарил Небеса, что Утера не было рядом.