Оловянное царство

Здесь не могло быть иначе, это царство, полное золота и зубов выросло бы из земли все равно. Только Вортигерн был первым, кому удалось его возвести. Повис, Дивед, Гвинедд – что еще он прибрал к рукам? Это олово успешно купило ему царский венец.

Он услышал негромкий шорох шагов за спиной и обернулся. За девять лет этот владыка не изменился ни капли.

– И вот ты здесь, – негромко проронил Вортигерн со странной улыбкой. – Столько лет прошло, и мы все же встретились. Полу-бритт.

Время его пощадило или судьба – тот у обоих считался любимчиком. Все то же широкое лицо, наивный открытый взгляд и сутулые плечи, эта маска сослужила ему отличную службу. Но вместе с тем у него теперь был облик царя – откуда взялись эти ткани, расшитые золотом, ножны, под стать старым мифам, венец, под тяжестью которого склонилась бы любая сильная шея – посреди серого весеннего дня Повиса он казался солнцем, вышедшим из-за туч, и старался казаться таким же любому.

Вортигерн продолжал улыбаться. Не самая легкая встреча. Должно быть, он сам не знает, о чем говорить.

– О чем ты думаешь, Полу-бритт?

Амброзий почувствовал запах дорогих масел, каждое из которых стоило состояние. Им пахла вся одежда нового императора, будто на нее пролили целый кувшин.

– О царе Мидасе.

Улыбка Вортигерна сделалась шире.

– Только ты вряд ли слышал о нем.

Если нечем бить, то бей в родословную.

– Старый царь, известный своим богатством. Все вокруг него обращалось в золото – владыка должен многое знать, Полу-бритт. Я теперь не простой солдат, каким был когда-то.

– Еще он был жаден и глуп, и у него были ослиные уши. Наряди осла в пурпур, много ли пользы это ему принесет?

За эти слова его могли избить до полусмерти и на неделю оставить гнить в сыром погребе, сейчас Амброзию на это было плевать. К его удивлению, Вортигерн не спешил отдавать подобный приказ.

– Ну? – промолвил центурион, когда молчание затянулось.

Новый император расхохотался, затем надушенными и намасленными пальцами вытер пару выступивших слезинок.

– Я знал тебя слишком недолго, Полу-бритт, чтобы понять до конца, ты не перестаешь меня изумлять.

– Давай убьешь меня сразу, твое представление затянулось. На девять лет.

– Убить? – Вортигерн наконец перевел дух от смеха.