Оловянное царство

Злость, неверие, ярость – они закипали в его мозгу, подобно смертельной отраве, когда он вспоминал слова сакса. Сказать же брату он может все, что угодно.

Он снова насильно вернулся к мыслям об Уне. К ее словам, что где-то на свете есть его сын, что та девушка из Каэр-Вента, должно быть, мертва. Проще смириться, что где-то в забытой глуши у него есть ребенок, чем с тем, что прошлую его жизнь оборвала далеко не случайность. Ногти почти что до крови вонзились в ладонь.

"Тебе сядут на шею, а потом перегрызут тебе глотку.

Как он их ненавидит.

Его называют "Аврелиан" и кланяются ему до земли, а в рукаве держат нож.

Стыд жёг его до костей. То, что он считал благородством, оказалось слабостью и причиной для их ничтожного смеха.

– Брат? Ты вернулся.

Утер зашёл к нему и прикрыл дверь. Амброзий решил говорить все, как есть – ни хуже, ни лучше не будет.

– Ты только с дороги. Срочное дело? Вы не отбили деревни?

– Деревни под контролем Стены, мы отогнали саксов. На время, – у него пересохло в горле.

Утер расплылся в широкой улыбке.

– Ну, так это прекрасно! – Утер похлопал его по плечу. Брат не ждал новостей и куда-то спешил. Набеги южан были редкостью у старой границы, пара случайных отрядов его не заботила. – Ты справился, но в следующий раз надень что-то чистое и отбей свою вонь. Ценю твое рвение, но дело не срочное.

Он развернулся к двери.

– Набеги затеял Вортигерн, – Амброзий выпалил в спину уходящему брату.

Вот и все. Он сказал это, а значит признал.

– Повтори.

– Пленник не стал упираться. Их призвал Вортигерн, теперь он владыка Повиса и пары южных земель. Он позвал их к себе. Потом взял на службу. Потом позволил новым друзьям грабить, все что найдется. За долю, конечно. Вдобавок, он платит им этим.

Амброзий развязал веревки на дорожном мешке и достал оттуда то, что видел прежде лишь раз. Молча положил на стол между Утером и собой.

Утер поднёс находку к глазам. Затем крепко сжал ее в кулаке.

– Ты ведь не видел прежде подобного, – с горечью промолвил Амброзий.

Утер мрачно смотрел на темные отблески.

– Касситерит, – грубо ответил он. – Хороший образец, за такой можно служить и сутулой собаке, как Вортигерн, – он сунул его за пазуху. – Из той шахты, я полагаю?

– Да.

Ярость вновь затопила его с головой.

– Ты ведь знаешь, Утер, что это значит, – продолжил Амброзий хрипло. – Обвала не было. Потопа – не было. Этот ублюдок, – он перешёл на крик.