Оловянное царство

Но лицо до сих пор оставалось приятным и чистым, со следами былой красоты. Мать, дева, старица – то была мать.

– Моя дочь, – старейшина подтолкнул ее ближе. – Уна. Лучшая охотница здесь. Выслеживает волка в лесах с малых лет и не боится. Возьми ее, Аврелиан, проверь ее меткость. Говорю тебе, не пожалеешь. Лучника лучше тебе не найти.

Женщина выступила вперёд и поклонилась. Амброзий с недоверием смотрел на нее. Женщина в битве – плохая затея, но она стояла перед ним спокойно и прямо, без тени сомнения. Ее руки казались жилистыми и сильными.

– Это ее желание или твое? Что скажет ее муж?

– У моей дочери нет ни детей, ни мужа, – ответил старейшина. – Она вызвалась, и я не стал спорить.

– Позволь мне сражаться с тобой, господин, – женщина заговорила. Ее голос оказался низким и хриплым, Амброзий вздрогнул. Тот показался ему слишком знакомым. – Если я подстрелю парочку саксов с твоих деревянных башен, то вам будет проще.

Спасатели угнетённых – калека да баба. Центуриону стало смешно.

– Как скажешь.

В этом бою ты принесешь больше пользы, чем я.

Уна ему поклонилась.

– С твоего позволения, Аврелиан. Вчера я заметила слишком много чужих следов в чаще, к югу отсюда. Саксы придут не на пустую луну. Они уже совсем близко.

Амброзий нахмурился, старейшина выглядел недовольным.

– Дочь, твое дело – стрелять белок и саксов, позволь господину римлянину…

– Почему ты думаешь, что они нападут так скоро? – перебил Амброзий. – Сегодня шестой день. Какой им резон устанавливать размер и срок дани, а потом все менять?

Женщина пожала плечами.

– Будь я саксом, я бы сделала так же. Их не ждут, они могут взять вдвое больше. Забрать свое слово обратно нетрудно.

«Вы это знаете не понаслышке», – подумал Амброзий, но вслух не сказал.

– Ты думаешь, они придут завтра с рассветом?

– Я думаю, сегодня ночью они уже будут здесь.

Амброзий негромко выругался. Стрелковые башни готовы, ворота поставлены, но его вновь грызло то мерзкое, беспокойное чувство, когда он чуял обман в словах Гилдаса.

Отчего он, дурак, решил, что налётчики сдержат слово? Отчего он решил, что их не придет вдвое больше, прослышав про то, что Амброзий, брат Утера, в этой деревне – куда как прекрасный повод для выкупа. У него похолодело внутри. С чего он решил, что его вновь не заманили в ловушку, чтобы отдать его саксам в обмен на иную защиту?

«Ты уже давно ничего не решаешь, Амброзий, – сказал он себе. – Уже нет ничего, что бы тебя удивило.