Оловянное царство

– Я даю тебе сроку три дня, собрать вещи. После ты отправишься следом за братьями. Я не буду гнать тебя со двора, будто нашкодившего пса. Все кончено.

Он отвернулся от своей бывшей возлюбленной и госпожи. Тишина в зале становилась все тоньше и тоньше. Через ее прорехи вскоре стали прорываться разговоры о битве, об уладах, о саксах. Обо всем, что случилось. Вестница Морриган наконец села за лавку. От миски с ее жарким все еще поднимался пар, молоденькие девушки потянулись к ней разузнать о женихах и о будущем. Та ела.

На утро она ушла так же внезапно и тихо, как появилась.

VII Vae victis. Глава 1

С высокой крепостной башни Амброзий Аврелиан наблюдал, как с окрестных земель стремительно исчезают крохотные палатки, телеги ползут по нитям-дорогам, точно игрушечные повозки, а люди Хенгиста уходят один за другим – серое солнце поблескивало на их копьях и топорах, точно на чешуе фантастической рыбы. К полудню саксы ушли все до единого. Амброзий не чувствовал голода. Сейчас ему казалось немыслимым, что на крепостной кухне до сих пор пекут хлеб, натирают полы, солят свежую рыбу.

То, что он чуял, вошло в Повис и в каждого в крепости, но ночь сменилась днём – и внешне всё оставалось по-прежнему. Хозяйку Повиса Амброзий больше не видел. Ровена заперлась в своих комнатах со служанками и, должно быть, рыдала. Пару раз она пыталась добраться до мужа, добегала по коридору до его спальни, но стража у входа не пускала ее и отправляла обратно. Вортигерн желал ее видеть больше всего на свете, и тем яростней отсылал ее прочь. Союз с саксами был расторгнут, Повис вновь оставался один.

– Господин?

Он знал, что за его спиной стоит Килух и неловко переминается с ноги на ногу.

– Что ещё приключилось?

– Ничего нового, господин, мы ее не нашли. Прости меня.

Жрица Морриган исчезла из виду ещё вчера ночью, в дыму и чаду, с десяток дур-служанок, что они опросили сегодня, не смогли сказать ничего дельного, только ревели, кланялись и хлопали глазками. Амброзий выругался. В поисках жрицы им не поможет никто, вряд ли найдётся бритт, не боящийся проклятий вороньей богини.

– Могу я спросить, господин?

– Да?

– Господин, – Килух замялся. – Не то, что бы я очень был против… Но зачем мы гоняемся за этой вороной? Ты или веришь ей, или нет, я понимаю твои переживания за золотую пташку Повиса, но…

Амброзий пристально посмотрел на него. Мысли центуриона путались, пожалуй, ещё не придумали языка, на котором можно было выразить столь туманные подозрения.