Марфа Ялгина

Хотя и тенью это нечто называть было трудно – скорее что–то сотканное из самой темноты, у которой нет как таковой формы, лишь глаза, белые глаза на самом верху фигуры, которые и пугали больше всего.

Марфа выругалась, как учила её бабка, и спрыгнула с коряги на дорогу. Тень колыхнулась и подалась чуть назад, словно бы влекомая ветром. “Я оставила тебе подношение!” – громким голосом произнесла девушка, уверенно шагая в сторону тени. Страх накатывал волнами, тело била крупная дрожь, горло пересохло, а грудь сдавил обруч, не давая дышать, но знахарка продолжала идти к тому, кого повстречала в лесу.

Когда до тени оставалось с полдюжины шагов резкий порыв ветра ударил в лицо девушке, заставив зажмуриться. Когда та открыла глаза, тень исчезла, а страх тотчас отступил.

***

Молодой жилистый эвенк сидел у костра на берегу Видыма и помешивал уху в котелке. С серого неба, по которому неслись тёмные облака, падал редкий снег, пока не ложась на землю, но тая на ней. Но всё уже вокруг говорило о скорой приближающейся зиме, и нынче с Видыма дул стылый сырой ветер.

Погода испортилась ещё с неделю назад, когда они шли с Видымкана, именно тогда небо затянула серая хмарь, а на землю начал падать снег. Эвенк грелся от душистого тепла костра и думал, что уже совсем скоро снег ляжет на землю окончательно, и тут главное, чтобы не пришло тепло и не растопило его, превратив и без того нехоженый маршрут в сплошную грязь.

– Ну, скоро там уха, Хадя? – широкоплечий усатый мужчина в мундире вышел из ближайшей палатки и подошёл к костру, оба пса, лежавших возле эвенка, разом повернули головы к подошедшему.

– Скоро, Гаврил–Афанасич, – эвенк повернулся к мужчине и широко улыбнулся, – Можете Катерину Дмитревну просить уже стол накрывать.

– Накроет, – Гаврил–Афанасич повернулся к реке, встав боком к эвенку, – Что–то мне подсказывает, на Яблоновом нас снегом заметёт. Как думаешь?

– Думаю, что снег холодный, но пусть лучше он, чем он растает, а нам по грязи идти.

– Деду твоему лучше стало, сейчас Машка придёт с плошкой, налей бульона погуще, он вроде как очнулся, пусть поест.

– Это хорошая новость, – эвенк задумался, – Но нам с ним не по–пути, Гаврил–Афанасич. Мы сможем ему припасов дать?

– Куда ему? – мужчина повернулся к эвенку, – Он же в бреду был, как ты с ним успел поговорить?

– Я рядом был, Маша попросила подойти послушать, так как он по–эвенкски говорил. Нам вдоль Видыма через хребет на юг, в Читу, а ему наоборот от Видыма надо на север, в тайгу.