Марфа Ялгина

Здесь располагались лишь огромные камни, словно разбросанные неведомым народом по земле. Шаман знаком указал, куда разместить пленников, где ставить лагерь ,а сам пошёл осмотреться. Он ни разу не бывал раньше здесь – ему лишь рассказывали об этом месте, тайном мысу на Ольхоне, отгороженном обветшалой стеной. Внутри же этой стены неведомым древним народом было устроено святилище, сакральное место для принесения жертв божествам, ведь именно здесь ближе всего сходились три мира. И именно здесь нужно было Шаману провести ритуал.

Он дошёл до пролома в стене из грубо отёсанных камней, сложенных друг на друга. Дождь уже прекратился, но в воздухе висела морось, а от земли парило. Шаман положил руку на край стены и закрыл глаза, глубоко вдохнув сырой воздух. Мир вокруг закрутился, словно сталкивая его куда–то, куда–то в глубины веков, где всё начиналось. Небо почернело, воды вокруг налились свинцом, ветер стал подобен урагану, но бурят продолжал падать, падать куда–то вглубь. И вот уже он стал ощущать ритмичный бой бубна, огромного и всеобъемлющего, словно сердца всех трёх миров, объединённых в этом месте.

Неба над ним не стало, только бесконечное чёрное покрывало с прорехами из звёзд. Земля под ногами почернела, словно бы после пожарища. В нос ударил запах дыма и крови. Уши заложило от криков множества людей, мучающихся где–то там во тьме, до куда не дотягивался взор. Бой бубна усилился, а кружение мира остановилось. Шаман оказался перед исполинским чёрным быком, едва–едва макушкой дотягиваясь до его морды.

– Начинать надо сегодня, в самый тёмный час, – голос исполина словно сотрясал весь мир вокруг, – Но следи, чтобы твоя колотушка ударила в бубен ровно за миг, когда должны прийти первые лучи рассвета.

– Я всё сделаю в точности, как ты говоришь! – Шаман склонил голову в поклоне, но голос его надломился, очень сильно он боялся мощи великана на исполинском быке.

– Ежели успеешь вовремя, тогда и рассвет не придёт. Тогда и исполнится задуманное…

Мир снова закрутился, сквозь темноту стали проступать очертания мыса, куда они высадились. Наконец бурят открыл глаза, вокруг было свежо, небо стремительно очищалось от туч, освобождая место для закатного солнца. В ушах шумело, в висках пульсировала кровь, а в голове звучала фраза его господина: “Тогда и рассвет не придёт”.

***

К обеду ветер принёс тучи и мелкий дождь.