Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

Но у нас своя культура и свой быт, связанный в основном с мореплаванием. Люди моего народа смелые и независимые. Мы носим другую одежду, у нас нет деления на знать и простолюдинов. Все иначе… — Синая, кажется, говорила вполне искренне. В ее голосе даже слышалась небольшая горечь.

— Жить вдали от дома очень тяжело, — разделяя чувства советницы, произнесла я.

— Вы, каганетта, наверняка меня понимаете. Но со временем ко всему привыкаешь, — взглянув на меня, откликнулась Синая. — В конце концов, не надо быть слишком умным, чтобы понять, что даже мой народ полностью зависит от воли императора.

— Значит, вы здесь отчасти, чтобы быть уверенной, что против вашего народа не будет совершено никаких… злодеяний? — предположила я.

— Отчасти, — кивнула Синая. — Но я из древнего рода. Мы много десятилетий сотрудничаем с высшей знатью Эбериана. В Турмалоне при дворе живет немало моей родни. Я и сама почти половину жизни прожила в столице.

— А при совете императора вы как давно?

— Третий год.

Несмотря на напускную серьезность и загадочность, девушка неожиданно вызвала во мне симпатию. Она была скрытной и осторожной. Словно лесная кошка, вынужденная временно жить среди домашних зверей, она охотно ела с ними из одной миски, разделяла все невзгоды, но прекрасно понимала, что одной из них ей никогда не стать. Даже пользуясь весомым авторитетом среди советников, Синая оставалась чужестранкой.

— Мне все здесь интересно, это очевидно, — улыбнулась я ей. — Ваш край даже по описаниям из книг кажется мне удивительным. Он не похож на Триниан, где я прожила немало лет, и все же в них есть что-то общее. Жизнь горцев совершенно отлична от жизни большинства людей в империи, и зря их считают дикарями. У нас тоже есть своя история и культура.

— И все же меня удивляет, как девушка из таких отдаленных мест смогла так быстро освоиться при дворе Их Великолепия, — повернувшись ко мне, прямо заявила Синая.

Я ответила ей спокойным взглядом.

— В детстве единение с природой и традиционной культурой только идет на пользу. Я почти не знала своей матери, и меня вырастили и воспитали разные люди. С нами долгое время жил ученый, которого я называла своим отцом, — рассказывая о своем вымышленном воспитателе, я почему-то вспомнила Лорента.