Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

И обещанная им аудиенция, кажется, снова отложится на неопределенный срок…

Я велела служанке принести мой ездовой костюм и упаковать вещи. За багаж я мало беспокоилась, так как ни один предмет здесь по-настоящему мне не принадлежал. Признаться, я носила то, во что меня одевали, и даже не интересовалась, откуда берутся те многочисленные украшения, ленты, ароматические масла и косметика, которыми я ежедневно пользовалась при помощи служанок. Ничто не было действительно моим, не считая разве что подаренных вчера плаща, кинжала и книги.

Я поспешила в покои Адрэа и застала девушку уже на выходе.

— К чему такая спешка? Я должна ехать с вами? — с ходу спросила я.

— Так решил император. Вчера, когда ты уже отправилась спать, к нему прибыл гонец. И Их Великолепие решили с утра направиться на запад. Нам к такому повороту не привыкать, — чуть грустно улыбнулась улуза.

— А ты знаешь, что за вести принес с собой гонец? — решила уточнить я.

— Честно сказать, я здесь скорее наблюдатель, и мне известно далеко не все.

Адрэа ушла завтракать, а я вернулась в свои покои, приказав служанкам собрать мне небольшую дорожную сумку.

В желудок ничего не лезло, и я отправилась сразу в конюшни, боясь опоздать. Мне впервые выпала возможность ехать вместе с императором в компании Стремительных. Атамурлан явно пытался ввести меня в круг самых приближенных к нему людей.

«Может, вчерашнее отсутствие Амироша как-то связано с сегодняшним скорым отъездом?», — подумала я, ожидая, пока взнуздают моего коня. Вороной скакун и я успели привыкнуть друг к другу во время наших прогулок. И так как он все равно принадлежал императору, я решила втихомолку оставить коня себе. Тем более, что подаренное советниками седло и сбруя смотрелись на нем отлично.

— Каганетта, теперь уже? — услышала я позади себя чей-то немного хриплый голос. Я обернулась и узнала одного из Стремительных — это был самый старший во всей компании, всегда серьезный и молчаливый воин. Ему не было еще и сорока, но морщины уже избороздили лицо, перемежаясь с двумя шрамами — на щеке и на лбу, прямо над бровью.

— Да, вам что-то угодно? — дружелюбно, но в то же время сдержанно спросила я.