Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

Тебе ведь лучше кого-либо известно, к чему могут привести слишком радикальные настроения?

«Так значит, Дима решил активно ввести меня в игру! Кажется, я вляпаюсь по самые уши».

— Хорошо, — незамедлительно ответила я, чтобы император не подумал вдруг, что я сомневаюсь. — Только сделай небольшое одолжение, расскажи мне, как земляне… я и ты, и Мефодий… как они попадают на Эбери? И… ведь можно вернуться, не так ли? — спросила я, неожиданно почувствовав в сердце неимоверную тоску.

— Именно об этом я и хотел побеседовать с тобой завтра, — произнес Атамурлан, погладив пальцами свою двухдневную щетину.

— А пока, вот, это тебе подарок от меня. С Днем Рождения, — и он протянул мне перстень, предварительно сняв его со своего пальца.

О таком подарке не могли мечтать даже самые приближенные к Атамурлану люди. Было известно, что император носит один или несколько из двенадцати перстней, каждый из которых, согласно традиции, символизирует разные стороны его абсолютной власти. Адрэа мне рассказывала об этом — все перстни были созданы одним из императоров, величайшим завоевателем из династии, увлекавшимся ювелирным искусством.

Все они олицетворяют священную власть Арланов над Эберианом. И получить один из перстней себе в подарок — знак неслыханного доверия и высшей чести.

Я ощутила такой трепет, что почему-то даже захотела нагнуться и поцеловать руку императора. Все вопросы, без ответов на которые я изнывала последние дни, просто вылетели у меня из головы. Меня саму удивило такое преклонение перед Атамурланом — оставаясь в какой-то мере Димой с Земли, он успел стать в моих глазах безусловным повелителем и властелином этого мира, перед которым не зазорно было падать ниц.

Перстень с блекло зеленым камнем цвета мха свободно уместился на моем указательном пальце. Я пыталась вспомнить, какую грань власти он олицетворяет, но еще не слишком хорошо разбиралась в символике.

— Откуда, откуда ты знаешь про мой День Рождения? — сегодня для меня явно был день сюрпризов.

— Адрэа Ли Ланез напомнила.

Сказала, будто ты упоминала, что родилась летом. И я вспомнил когда — четырнадцатого июля, в день взятия Бастилии, — усмехнулся Дима.

— Как ты только запомнил, — пробормотала я, немного растерянно разглядывая перстень на пальце.

— Меня всегда очень интересовала история Земли, по понятным причинам. И, помню, кто-то говорил в классе, что твой День Рождения легко запомнить. А теперь, каганетта, предлагаю нам все же вернуться ко двору.