Милоа – спасители Эбери. Книга 1. Милоа-разведчица

Этот мост был, по сути, опущенными с двух концов обрыва широкими перекладинами, напоминающими подъемные ворота средневекового замка. В центре они тесно сходились друг с другом, так что не возникало сомнений в надежности столь хитроумного сооружения.

«И когда только успели все это построить, да еще в таких, кажется, диких местах?» – удивлялась я про себя.

После перехода через пропасть наш отряд оказался в преддверии зоны уподножья. Еще немного, и скалы стали превращаться в покатые склоны, поросшие редким мхом, затем кустарником.

Увы, моей практики было явно недостаточно, и вскоре я уже с трудом определяла направление, по которому двигался наш отряд. В лесу мы сделали привал, правда, очень короткий, успев лишь наспех перекусить и размять ноги.

Прошло еще несколько часов, лошади шли легкой рысью. Наконец, продравшись через весьма густую чащу, мы выехали на небольшую полянку, на которой был выстроен маленький домик, скорее даже избушка, укромно спрятанная у подножия холма.

Низенькая дверь ее при нашем появлении отворилась, и нам навстречу вышел бородатый дозорный, одетый и разукрашенный, как самый настоящий горец.

– Ему и наряжаться не надо, – шепнула я, ни к кому, собственно, не обращаясь.

На мои слова Хант едва заметно усмехнулся.

– Достопочтимый Урд, хранитель тайного убежища! – обратился к отряду Камикз, представляя всем сразу престарелого горца.

– Урд-Кор, если быть верным до конца, – шепнул мне Хант. – Старику уже за шестьдесят, что у горцев считается крайне преклонным возрастом. И воспитан он был еще при старых порядках. По таким, как он, можно с ясностью судить, чем был Триниан до вашего прихода.

– Как интересно… – также шепотом ответила я, слезая с лошади.

– Приветствую воинов Триниана! – низким голосом гаркнул Урд себе в бороду. Не будь этой бороды, подумала я, его бас сотрясал бы горы.

Конечно, сначала я отнеслась к старику (хотя его подвижности и крепости тела могли многие позавидовать) настороженно. Горцы, я имею в виду, истинные горцы, отпугивали меня, дитя цивилизованного мира, как и все непредсказуемое.