Посмертник

— Мы же мёртвые все, о чём ещё беспокоиться-то? Всё, отстрелялись, только и осталось, что здесь… — он вдруг широко зевнул, сел на землю. Пробормотал: — Спать я хочу, с Донецка не спал. Смотрите, если вы за укров…

И через мгновение он уже сопел, бдительно придерживая во сне оружие.

«Отряд мертвецов» переглянулся.

— Он живой, — тихо сказала посмертница. — Мы мёртвые, а он живой. Но это… ненадолго. Серая Дорога пьёт из него силы, как и из нас. Он просто может продержаться тут дольше, но и он исчезнет со временем. А ещё… — Маша обвела взглядом своих товарищей, — мы из него жизнь сосём.

Конечно, заметили. Тёплый, яркий, притягивающий, как огонь в холодной ночи; невольно хотелось встать ближе, не сводить с него глаз, касаться, заряжаться этим животворящим теплом, тянуть его в себя.

Фрося ойкнула и виновато отодвинулась от спящего.

— У нас сейчас есть выбор, товарищи, — Маша хотела бы говорить жёстко, как политрук перед боем, но получалось задумчиво. — Его мы спрашивать не будем, он живой, выбирать надо нам.

— Выбирать, как с ним быть? — «унтер» Прохоренко с жалостью глянул на спящего мальчишку. Может, у него сыновья были похожие…

— Да, как быть с ним. Ведь это мы виноваты в том, что он очутился тут.

«А если уж совсем начистоту, то только ты, Марья-искусница, виновата в том, что все эти люди здесь и лишены своей изначальной судьбы, — сказал в её голове кто-то голосом профессора Арнольди. Профессор с первого курса звал её Марьей-искусницей — вначале это раздражало, а потом… потом ей понравилось.

— Есть две возможности, — продолжала она. — Первая: Егор остаётся с нами и помогает нам. Тогда наша затея с подрывом высоты получает новый смысл. Вы же видели, как он стрелял? А представляете, что будет, если он, живой, отдаст свои силы для взрыва? Мы сметём не только танки, мы и в реальности врага отбросим. Не сильно, быть может, но навредим.

— А вторая возможность? — прошептала санинструкторша. Маша заметила, какие она взгляды кидает на Егора — влюблённые и одновременно смущённые. Ей очень, очень-очень хотелось к нему прикоснуться, прижаться, обнять — но она понимала теперь, чем это может закончиться.

— Вторая… — посмертница вздохнула. — У нас есть шанс отправить его обратно в материальность. Пока ещё есть, времени прошло не так уж много.