Посмертник

И — тишина.

Только эхо прокатившегося катаклизма ещё гремит в ушах, а сквозь него пробивается далёкое рычание танковых двигателей.

Уходят? Или нет?

А мы живы или нет?..

Она приподнялась, стряхнула с волос насыпавшийся мусор. Очень странно, но смертного оледенения, какое охватило её после подрыва первой танковой волны, не было. Да, холод остался, но не усилился, да, бетонные блоки, за которыми так удачно скрывался «отряд мертвецов», изрядно поломало и раскидало, и серая муть посмертия вновь неслась вокруг холма в бешеной пляске, но — золотой уголёк по-прежнему теплился где-то там, на горизонте.

Значит, надежда ещё остаётся.

Танки не уходили, просто перестраивались, временно перестав стрелять; может, ждали, покажется ли на высоте кто-нибудь выживший; Маша со злым удовлетворением отметила, что на ходу осталась только половина из них. А мимо холма, мимо его развороченных, почерневших склонов, разверстых громадных воронок, по-прежнему текли куда-то колонны вражеской техники.

Кто-то заворочался у Маши за спиной.

— Едрён-батон, — простонал незнакомый голос. — Что это сейчас было-то?..

Маша подскочила, как ужаленная, и обернулась.

Мальчишка. Такой же, как Авдеев, может, чуть постарше. Голова круглая, коротко стриженая, в тёмных волосах белая полоска старого шрама. Недоумённые глаза. А вот форма… Маша такой никогда не видела. Вроде военная — но совсем не похожая ни на советскую, ни на немецкую. Пятнистая какая-то, слишком яркая, и сидит… не сидит, а болтается, словно не по размеру, а подогнать было некому.

Вместо сапог — высокие ботинки. В руках — винтовка-не винтовка, незнакомое что-то — автоматическая, похоже? Петлиц нет, только на рукаве — оранжево-полосатая ленточка, пришитая острым углом, буквой V;на таких ленточках раньше георгиевские кресты висели, Маша видела.

Парнишка сидел, сжимая свою странную винтовку, и крутил головой. Пугающе реальный, словно вырезанный из цветной картинки.

— Вот-те нате, а ты откуда взялся? — сержант Прохоренко, кряхтя, сел.

Рядом поднимались остальные — все, похоже, целы, только у Авдеева под глазом глубокая кровоточащая царапина.

Паренёк обвёл их обезумевшим взглядом.

— Вы это… вы кто? Реконструкторы, что ли? Как сюда попали?..

— Это ты, милый мой, как сюда попал?

— Его затянуло, — резко сказала Маша. Вот уж не было печали! — Там, снаружи, что-то такое происходило — бой, да? А тут и у нас изнутри рвануло. И… таки пробило скорлупу пространства. Не понимаю только, как.