Посмертник

Во-первых, понадобилось точно указать каждому, куда «закладывать» взрывчатку, и тут очень пригодились сапёрные познания лейтенанта; во-вторых, всем и каждому пришлось как следует напрячься, сосредоточиться, чтобы «выдать» нужное количество тротила в нужном месте. Но, по мере работы, Маша подспудно ощущала, как меняется слагающая холм материя.

У них всё должно было получиться — если хватит времени.

Потому что до высоты добрались вражеские танки, и первый же залп показал, что бьют они точнее и мощнее прежних. Удар расколол одно из гигантских лиц монумента, блоки просели, а холм тяжко вздохнул, словно живой, и ощутимо вздрогнул под ногами.

— Надо поспешить. — Лейтенант Мазур озабоченно хмурился. — Я не знаю, насколько здешние законы физики отличаются от реальных, но в любом случае — ещё пара таких попаданий, и наша взрывчатка сдетонирует раньше времени.

— Я стараюсь, — огрызнулась Фрося, сидящая на земле и сжимающая ладонями виски. У неё «выдавать тротил» выходило медленнее всех — наверное, оттого, что она никогда ничего не взрывала при жизни.

Впрочем, не закончила ещё и сама Маша, и пожилой сержант. Сил не хватало, несмотря на всё их желание, на ручеёк тепла откуда-то из-за горизонта, — потому что каждый грамм взрывчатки приходилось вытягивать из самих себя, и он оборачивался цепенеющими пальцами, онемевшим от холода лицом и предательской дрожью внутри, непроходящей, болезненной. А объединить силы своего отряда вновь посмертница не решилась — очень уж точное требовалось их приложение, легко было ошибиться.

— Я готов! — отрапортовал рядовой Авдеев, вскакивая на ноги. — Я..

Холм вздрогнул, словно от боли. Судорога прошла по земле, множественная, долгая, а грохот накрыл вершину секундой позже.

Грохот, вспыхнувший вокруг воздух, комья земли, резкий свист осколков.

Они ничего не успели сделать.

Машу швырнуло наземь, земля под ней продолжала, будто в агонии, биться — раз, другой, третий… Как видно, вражеские танки ударили вместе, и уже возникшая взрывчатка не выдержала — рванула.

Судорога земли — гром — сыплющаяся на спину земля и камушки — волна могильного холода, а за ней — язык обжигающего огня, и опять — судорога, грохот, земля, холод, и — огонь. Нет, не огонь, а — словно бы поток горячего воздуха, как из гигантской печи.

Откуда это, что это?..

Удар, ещё удар, ещё удар. Маша лежала, вжимаясь в колючую траву, её саму скручивало и ломало то леденящим, то обжигающим дыханием посмертия.

Удар, грохот, сыплющиеся на голову камушки.