Крест бессмертных

Вишь, даже коня тебе захватил, дабы скорее вышло.

Отца Ильи звали Дорож и был он обычным землепашцем ещё в те времена, когда в славянской земле и слово «русь» было неведомо, не говоря уж о греческих или иудейских именах. Илье-Чурославу, как живущему на земле уже чуть не тысячу лет, приходилось придумывать истории про себя и своё прошлое множество раз. И все они должны были выглядеть как чистая правда. Самозванцев на землях славян, а после на Руси, не жаловали. Вплоть до лишения жизни.

Вот и пришлось в своё время придумать легенду о трёх годах, проведённых на печи в муромской глуши, каликах перехожих, которые подняли его на ноги, отце Иване сыне Тимофея и матери Ефросиньи дочери Якова.

Забористая легенда вышла, живучая, до сих пор гуляет по русской земле, хотя сильно изменилась и обросла новыми подробностями. Так три года превратились в тридцать три, чудесная сила была получена от сказочного богатыря Святогора (на самом деле она была природной и досталась от отца Дорожа, который мог ударом кулака убить кабана и в одиночку своротить валун, непосильный четверым дюжим мужикам).

Легенде поверили.

А всё почему? Потому что придумал он не всё, была и правда.

Ноги впрямь отказали Чурославу после того, как в двенадцатилетнем возрасте он сорвался с дерева и ударился спиной о землю так, что едва не вышибло дух.

Три года не мог ходить, передвигался с помощью рук, что добавило им немало силы к той, природной, что уже имелась.

Были и странники. Вернее, один странник. Ведун и волхв, которого как раз и звали Святогор…

- Что случилось, - спросил Илья, - можешь сказать? Коротко.

- Как лекарь ты нужен. Парнишка там, ножом язвлён, едва дышит, вот-вот помрёт. Алёшкой звать.

- Хм. Это не тот Алёшка, что недавно с товарищами к князю из Владимира прибыл? Как его… Попович.

- Он.

- Куда язвлён?

- В спину, ножом. Товарищи говорят, что перевязали его, но крови всё равно много вытекло.

- Нож в ране остался?

- Нет.

Надо же, толковый гонец попался, всё знает.

- Жди, я сейчас.

Он вернулся в избу, быстро оделся, прихватил дежурную котомку с необходимым лекарским припасом, вышел, закрыл дверь. Мысленно постарался «увидеть» кота. Ага, вон он где, на крыше. Сидит, оценивает обстановку.

- Триша, Триша, - позвал он. – Иди сюда, иди, помощь твоя нужна.

Повернулся спиной, чтобы коту было удобнее. Трифон мяукнул, спрыгнул ему на плечи, улёгся вокруг шеи, наподобие воротника.

- Ишь ты, - качнул головой княжий гонец. – Кот-то учёный.