Гроза над морем

Мишель отнял рукав от лица – лоб и правую щеку посекло осколками, на светлой рубашке отпечатались кровавые пятна, но он оставался по-прежнему спокоен, и рука не дрогнула, нажав на спусковой крючок.

Марта вскрикнула и с выстрелом закрыла глаза. Браун-младший тяжело рухнул на пол, а люди, успевшие ворваться во дворец и дойти до главной залы, замерли на пороге. В руке у лейтенанта дымился револьвер, на белоснежной крахмальной рубашке губернатора расползалось кровавое пятно, а девушка в зеленом бархатном кресле сидела, зажмурившись и до белизны в пальцах стиснув резные рукоятки.

* * *

Марта не помнила, как она очутилась на улице; сильные и надежные руки Мишеля подхватили ее из кресла, к которому она прижалась от страха, и куда-то понесли – прочь от шумной толпы, выстрелов, града осколков и едкого запаха гари и пороха, а потом свежий ветер остудил разгоряченное лицо, дождь босиком промчался мимо по земле, оставив аромат моря, мокрой земли и россыпь капель на одежде. Уткнувшись в плечо штурмана и доверчиво прильнув к нему, Марта словно в отдалении слышала всю бурю восстания и с трудом осознавала случившееся.

Гибель губернатора – брата, которого она больше не могла назвать родным человеком – не вызывала ни страха, ни облегчения. Осталась только бесконечная усталость: больше всего на свете ей хотелось уснуть и проснуться под мирным небом.

К закату все стихло. Ближайшие подданные губернатора либо спешно покидали столицу, отправляясь в резиденции подальше от эпицентра, либо бежали на кораблях и легких фрегатах, бросая дома, деньги, драгоценности и целый штат прислуги – впрочем, тех не особенно огорчала оторванность от хозяев, и к вечеру все, кто не оставил город, примкнули к поднявшим восстание.

Сражение продлилось недолго: к полудню дворец был взят. Повсюду валялись разбросанные вещи, осколки разбитых окон, зеркал и хрустальных ваз, новенький паркет весь перепачкался грязью и кровью, и хотя все было перестроено, изменено и переделано по последней моде, все равно дворец губернатора оставался родным домом, на долгое время забытым и недоступным.

Глава 29. Сокровища "Альбатроса"

Прежде чем вернуться в парадную залу, Янис с десятком людей спустился в подземелья, сняв со стены факел, с помощью двоих дюжих матросов сломал замок на первой железной двери. Открыть остальные – клинком, ножом, выстрелом – не составило труда, и через каких-нибудь полчаса тюрьма опустела: “амнистия в честь смены правительства”, пошутил капитан, открывая последнюю камеру.