Гроза над морем

Раздвигая локтями полупьяных гостей и постояльцев, корсар направляется к ним, парой слов, угроз и ударов разгоняет наглецов. Только последний из них, черноволосый кудрявый верзила, не боится, пытается напасть в ответ, но Остин с легкостью уворачивается, и кулак врезается прямо в бамбуковую перегородку. Пока незадачливый ловелас воет от боли и вынимает из ладони занозы, Остин хватает растерянную и перепуганную незнакомку за локоть и уводит подальше, к своему столу.

– Выпейте, – он протягивает ей бокал. – Не бойтесь, просто вода.

Трясущейся рукой она принимает прохладное питье, ее зубы стучат о край бокала, несколько капель проливаются на светло-розовую ткань. Корсар невольно задерживает взгляд на ее скромном, но красивом наряде: платье вымокло до нитки и больше не скрывает стройную фигурку с изящными загорелыми плечами, подчеркнутой талией и мягким контуром округлых бедер. Заметив его взгляд, девушка смущенно краснеет, зачем-то разглаживает мокрую юбку, двумя пальцами изящно заправляет за ухо влажную темно-русую прядку, опускает глаза.

– Спасибо, – шепчет она чуть слышно. – Вы меня спасли.

– Вас не предупреждали? – он присаживается напротив и, пристроив подбородок на сложенных руках, искоса рассматривает девушку. – Нравы у местных в некотором роде... первобытные. Вы дочь кого-то из них? – он указывает в сторону приезжих гостей, которые наконец отошли к своему месту. Но девушка качает головой.

– Я просто попутчица. Еду к родителям, они живут на западной части острова.

– Как вас зовут?

– Элен.

– Остин, – он коротко кивает и вновь смотрит в ее темные глаза, не в силах отвести взгляд: глубокие, как пропасть, бездонные, как море, и почему-то невыразимо печальные. – Мэйн Остин.

Девушка резко бледнеет и отодвигается, выронив бокал. Тот катится по столу, звеня, и корсар останавливает его в дюйме от падения.

– Вы!.. – только и может произнести она.

– Я, – хитро прищуривается пират. – А вы?

– А я... я наслышана о вас, – тонкие бровки Элен слетаются к переносице, взгляд становится задумчивым и хмурым.

– Ну, что правда, то правда, я графа не люблю, любить его не за что, – Остин проводит ладонью по подбородку, уже успевшему затянуться легкой щетиной. – А про жестокость – это вы зря.