Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

В ответ брат Эмтиль сдержанно, но уклончиво пожал плечами, затем поднял взор к небесам, словно говоря о том, что планы отца настоятеля и отца прегиса известны лишь самому Касториосу.

У самого странноприимного дома царила суета под руководством брата Канута. Господин Лебланель договорился с отцом Радульфом и отцом прегисом Адальбертом по их инициативе, что посольство пробудет в монастыре три дня. Господин Лебланель нехотя согласился, а Эйрент мысленно обрадовался, что эти дни прабабушка пробудет в покое.

Теперь обслуживающий персонал монастыря, львиную долю которого, как объяснил брат Сван, составляли послушники, разгружал вещи мэгляндцев и пристраивал лошадей в монастырскую конюшню.

Мэгляндцев поселили в десяти комнатах, в каждой из которой оказалось по шесть человек. Как и в Бардене, женщины посольства, а их было восемнадцать человек, заехали в отдельные от мужчин комнаты. Комнаты были обставлены весьма аскетически: довольно низкие кровати с грубым шерстяным бельём да стулья возле каждой из них; в углу, однако, виднелся очаг.

Очаг, однако, послушники живо набили дровами: их должно было хватить на всю ночь.

­— Когда прозвенит вечерний колокол, милости просим в трапезную, — сообщил напоследок брат Канут, когда суета заселения улеглась, и он убедился, что каждый из этих самых необычных постояльцев за всю историю монастыря получил своё спальное место.

Трапезная, длинное одноэтажное здание, располагалось недалеко от странноприимного дома и дормитория, где располагались кельи монахов, — на первый взгляд, такого же четырёхэтажного здания, но несколько превосходившего странноприимный дом по длине.

За вечерней трапезой сидели не только сами мэгляндцы, но и все монахи. По оценке Эйрента, монахов в монастыре проживало триста человек или около того. Гостей за несколько столов во всю длину здания посадили напротив монахов; мэгляндки, особенно католички, немного стеснялись поначалу такого соседства.

Кушанье было самым простым: в нескольких котелках была каша, по запаху перловая, с добавлением мяса, в глиняных кувшинах, куда сразу полез любопытный нос Гамера, был налит напиток.

Перед каждым сотрапезником стояла глиняная тарелка с деревянной ложкой и глиняная же кружка.

— Ну, что там? — шепнул Эйрент молодого андроканиса.

— Тот же самый квас, — сообщил довольный Гамер, — наконец-то я узнаю рецепт…

— Шшш, — предупреждающе зашикала на них бабушка Аквилегия. — Отец настоятель будет творить молитву.