Влюблённые в логове Барсука

— Отец, что ты говоришь?— девушка нахмурила мокрые брови,— Разве женщине может быть пожалован воинский титул? Или ты думаешь, что я совершенно обезумела и не знаю обычаев?

— Наш господин добился того, чтобы твоё дело рассмотрел сам император. Услышав о твоём упорстве, он подготовил указ о том, что тебе, отныне, следует считаться мужчиной и состоять в первом сословье.

— Отчего же такая милость?

— Потому что на тебя будет возложена миссия большой важности.

"Он говорит словами из свитка",— подумала Адзаруни,— "Надо же, ещё не забыл иероглифы".

Сама она выучилась лишь "женскому письму".

— Что за миссия?

— По наущению некоего злого духа, проникшего в его, некогда благословенное, семейство, наместник соседней провинции вступил в отношения с заморскими дьяволами. Несколько дней назад он и другие безумцы подняли мятеж против императора. Ещё раньше под предлогом свадьбы они послали в замок этого мерзавца Като, который должен был убедить нашего господина принять сторону проклятых мятежников.

Когда же наш господин отказал ему — Като внезапно исчез вместе с госпожой Кадзуко. Ты знаешь здесь все тропы, пещеры и хижины. Найди и убей их обоих!

— Будет исполнено, отец,— девушка поклонилось быстрее, чем он успел закрыть рот. Сейчас, излив слова из свитка, он понемногу приходил в себя: отошёл от хижины и сел на скамейку возле святилища, словно не хотел иметь ничего общего с тем, что происходит. Сказать от себя он не успел — Адзаруни уже отбросила шляпу на спину и нырнула в дом.

Там было жарко и темно и звуки любви ползали по стенам, полу и потолку, словно хотели ускользнуть от её всесокрушающего удара. Пришлось зажечь фонарь и она увидела на полу два горячих золотистых тела, перечёркнутых чёрным шёлком волос, слишком занятые, чтобы отвлекаться на вошедшую.

Като был снизу: он заметил её первым и уже хотел спросить, не собирается ли она присоединится к их забавам.

Адзаруни крепко-крепко сжала веки, разом выкинула из головы все мысли, взмахнула (тысячи тренировок) мечом и изо всех сил ударила — насквозь, изо всех сил, и невидимая кровь забрызгала ей лицо.

Она не открывала глаза ни когда затихли вопли и хрип, ни когда перестала дрожить рукоятка, ни когда затрепетал и погас фонарь. Только когда что-то тёплое прильнуло к её ногам, она распахнула глаза и поняла, что стоит в луже чужой крови.