Меня будут ждать

Возможно, что муж заподозрил ее в измене и решил обесчестить. А шрам через лицо откуда? В здешней местности в эти времена женщин в рабство не угоняли. Может, не стоит тогда доставлять ее в деревню?

Я ввел ей дополнительный антишок, витамины и все, что хоть как-то могло помочь. Надо ставить палатку и заниматься раненой. Хорошо, что я еще не спрятал в схорон вещи.

Через три часа я держал в руках часть женской ноги. За моей спиной спала после операции Ясиня. Правила путешествий не позволяют проводить с собой людей из другого времени.

Да врата и не пропустят. Выйти обратно сможет лишь тот, кто вошел в них. Хоть обнимись с человеком, хоть на руках неси – ничего не получится. А девать мне молодую женщину некуда. Муж заподозрил ее в измене. Рубанул одну косу, схватил за другую, она вывернулась и он рассек ей лицо. Как добежала до леса – не помнит. Очнулась уже при мне. Мужу возвращать ее бессмысленно – теперь она урод со шрамом на лице, еще и безногая – придушит ее муж подушкой или в колодец сбросит. Насильно ее замуж выдали, а она не смирилась.

Что дальше делать – я не представлял. Мне одному еды хватило бы на два дня, да и то – по воду идти в деревню надо – а что с ней раненой делать? До другой деревни далеко – места северные, не очень обжитые – до города еще дальше. Надо уносить ее в лес, поближе к машине времени, ставить палатку и возвращаться в момент через минуту после ухода. Понятно, что в своем времени я могу быть сколько угодно долго, а она одна в диком лесу долго не протянет.

В институте выслушали проблему. Посмеялись над моим решением поставить Ясине дом на опушке леса, обучить грамоте, написать ей тот самый травник – и пусть живет там бабой Ягой, людей лечит.

Все это хорошо, и с событиями через пятьдесят лет согласуется. Только вот начальство не верило, что у меня что-то получится. Проще было отвезти Ясиню в город и пристроить попрошайкой к церкви. Но церковники могли сдать ее обратно мужу, а это для нее был бы конец.

Я вернулся к Ясине с врачом и, пока тот колдовал над больной, собрал по лесу капканы, чтобы использовать материал для изготовления инструментов, нужных в быту. Мастерицы пряли, шили, вязали, создавали утварь. Студентов посадили писать “Травник”.

Вмешиваемся ли мы в эволюцию? Совсем немножечко. Мы вносили в прошлое лишь то, что там уже было, просто не у этих людей.

Поляну, где пятьдесят лет спустя будет пепелище, я не нашел.