Кушаны

Свита принца сорвалась с места, миг – и толпа, снова сомкнувшись, оттеснила Шаогоз в сторону.

Момент подъема конницы всегда волновал Куджулу. Было в нем что-то величественное. И созревал этот момент, как бутон. Вот он только проклюнулся, и вдруг – лепестки напряглись, еще пара вздохов – и каждый оторвется от другого и примет природой установленное положение в одной для всех форме. В ожидании подъема войска как раз назрел тот ключевой момент. Несмотря на множество шумов в стане, казалось, воздух затих, остановился в движении и повис над головой.

Еще миг – и мощный порыв сдвинет его толщу, всадники взлетят вверх и спины коней примут их как желанную ношу. И тогда все вокруг зашевелится, заживет другой жизнью: жизнью в движении, в нетерпении схватки, в боевом азарте.

Куджула стоял на пригорке, откуда его видел каждый воин: подтянутый, в белых шерстяных штанах, заправленных в мягкие красные сапоги, в расшитом золотом ачкане, в плаще, скрепленном у шеи золотой пряжкой, в высоком желтом колпаке, украшенном по ободу лазуритовыми бусинами.

Накануне он подстриг бороду, и теперь она аккуратным валиком окаймляла его подбородок.

Царь поднял руку. Все внизу затихло. Когда он опустил ее, раздался пронзительный голос рожка. Воины, как один, взлетели на спины коней, нетерпеливо перебирающих ногами. Знаменосец поднял шест с подобием крупной головы коня на нем и длинным шлейфом вместо туловища. Ветер потрепал его, и все пришло в движение. Конница, выстроенная в пять рядов, двинулась на юг, оставляя укрепленный город, на стенах цитадели которого вздымались ввысь разноцветные шарфы женщин, провожающих воинов в дальний и опасный поход.

Буцзю ехал во главе конницы и во все глаза смотрел на стены цитадели. Там ли Шаогоз? Провожает ли его? Какое имя дали его дочери в храме? Неужели он так и не узнает… Вот мелькнул белый шарф… не ее ли? Он дарил ей похожий, с золотой каймой на концах… Женщины выкрикивали имена мужей, махали шарфами, и Буцзю показалось, что он услышал свое имя и… вон она – Шаогоз! Подняла сыновей на стену между зубцами, держит их, а белый шарф развевается в их руках.

Боль отпустила сердце. Он получил благословение любимой, увидел своих детей. Вот только дочка осталась для него безымянной…

Обогнув город, войско повернуло на юг. Скоро они дойдут до Паретаки и будут идти по ее берегу, пока не доберутся до Окса. Почти до Окса. Они свернут к Тармите[28 - Тармита – город Термез.