Попаданец в Византию. Аланская резня

Там могут быть другие варвары, - скомандовала потерянная любовь переписчика Григория.

Даже эха сомнения, что нужно выполнить приказ, у меня не возникло. Кто же она, эта странная женщина?

Я обошёл по широкой дуге умирающего каталонца и двинулся вперёд, в здание суда. Позади еле слышно, только шелест платья раздавался, двигалась ромейка. Мы вступили под своды впавшего в спячку суда. Бумага на полу лежала в неприкосновенности. Во всяком случае, хаос был точно таким же, ничего в нём не изменилось. Нигде ничего не полыхало.

Никто не сидел на корточках, играясь в "как-здорово-горит-эта-штука!".

Я шёл вперёд, торя дорогу для ромейки. А шаги её становились всё громче, движения, насколько мог понять, всё более нервозными. Она тяжело вздохнула. У первой ступени лестницы даже замешкалась, раздумывая, делать ли шаг навстречу прошлому?

- Веди, - наконец произнесла ромейка.

Она приняла решение. Назад дороги не было.

Мы поднялись наверх.

- Вон, пошли вон, да вечно прибудете на таможне, латинские варвары! - донёсся грозный крик из-за двери каморки переписчика.

Григорий был в ударе, ни добавить, ни отнять. Только не то время старик выбрал для проявления смелости и доблести писарской!

- Григорий, это я!

- Это я, - словно эхом повторила ромейка.

Дверь моментально отворилась.

Лучи света падали на его макушку, образуя серебристый нимб. Он опёрся левой рукой о дверной косяк: его зашатало, едва он увидел её.

- В сторону! - скомандовала ромейка и, не дожидаясь моей реакции, оттеснила локтём.

Ну и силища, скажу я вам! Куда там каталонцам!

А вот и они, будь неладны! Я услышал возгласы, шедшие снизу.

Люди, их издававшие, были разъярены до предела. А ещё - вооружены до зубов, это уж как пить дать. Я посмотрел с изрядной долей презрения на свой кинжал. Сглотнул. Ну что, купидон, пора умирать?

Их много. Я один. У них во-о-от такие мечи, топоры, булавы - а у меня жалкая зубочистка

- Григорий...Я...

- Я сам дурак, Зоя...Сам...

И в этих словах было столько любви, что я в очередной вспомнил, как меня зовут.

Амартол. Кто бы другой мог убежать, плюнуть на всё (и даже на Пселла!), отдать двух изъясняющихся в любви людей на поругание варварам. Не мог же я бросить их, после стольких лет нашедших друг друга!

Поэтому мне оставалось только одно. Я взглянул на кинжал ещё раз. Произнёс, не оборачиваясь:

- Закройте дверь.

Оружием своим они всё равно её высадят, не дав двум ромеям выговориться. А так...А так я дам им время. Хотя бы одну минуту, задержу.