Вдали от Камелота

Теперь вместо себя он выставляет против гостя троих лучших своих рыцарей, обещая, что если тот одолеет их, сможет невозбранно умертвить самого хозяина замка. Как ты понимаешь, сэр Брюнор вполне обезопасил себя. Самый сильный и умелый боец не сможет противостоять троим, если они налетят одновременно.

— И вот доблестный сэр Блеоберис мёртв, а Эйдин во власти чудовища… Скажи, хорошо ли укреплён Брюноров замок? Много ли у него людей?

— Полагаешь, что сможешь взять его? — спросила Дув Чёрная презрительно.

— А что мне ещё остаётся?!

— Можешь подумать головой.

— Ты пришла, чтобы насмехаться?

— Завтра вечером, — сказала колдунья, — некто сэр Тристрам постучит в ворота Замка Отрубленных Голов и попросит приюта для себя и своей дамы Изольды, прекраснее которой не сыскать ни в Британии, ни в Ирландии, ни в Галлии и нигде в иных известных нам землях.

Сэр Сегварид дёрнулся, будто хотел бегом припустить к замку сэра Брюнора. Он и правда хотел, но взял себя в руки и попытался рассуждать здраво:

— Я не люблю сэра Тристрама, но если кто-то и может враз побить троих, так это он.

— А как же Эйдин?

— Он не даст её в обиду.

Колдунья молчала, не сводя с сэра Сегварида пристального чёрного взгляда.

— Сэр Тристрам — образец рыцарства! — воскликнул он отчаянно, будто оправдываясь. — Он никогда не причинит вреда женщине! И он любил Эйдин, он защитит её…

— А сейчас он любит Изольду, — возразила Дув Чёрная. — И пойдёт на всё, дабы уберечь свою принцессу.

— Значит, правду говорят, будто сэр Тристрам и леди Изольда испили любовного зелья?

Колдунья сухо рассмеялась:

— И ты туда же! А скажи-ка мне, сэр Сегварид, зачем ты третий месяц рыщешь по Британии, пытаясь вернуть женщину, которая предала тебя? Почему ты готов мчаться в логово злодея и убийцы, лишь бы спасти её? Ведь она изменила тебе, посмеялась над тобой.

— В этом не её вина! — ответил сэр Сегварид пылко. — Эйдин молода и прекрасна, вокруг неё столько соблазнов, столько достойных рыцарей, могучих и доблестных.

— И прощаешь ей измену?

— Прощаю… Только бы она жила.

Дув Чёрная вздохнула.

— Ты великодушен, сэр рыцарь, — сказала она мягко и печально. — Если бы мне довелось знать тебя раньше… Впрочем, нет. Неважно.

Мгновение она молчала.

— Не было никакого зелья.