Вдали от Камелота

Если поспрашиваешь в окрестных деревнях, то узнаешь, что не далее как месяц назад у сэра Брюнора объявился гость, известный тебе славный сэр Блеоберис, который путешествовал в компании оруженосца и дамы.

Колдунья умолкла, а сэр Сегварид стоял, оцепенев, не смея вздохнуть.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он придушённым шёпотом, — что они всё ещё там? Блеоберис и… Эйдин?

— Да, Эйдин по-прежнему в замке. И голова сэра Блеобериса тоже. Месяц торчит на колу. Птицы выклевали ей глаза, изодрали в клочья сгнившую плоть, а солнце высушило остатки, так что доблестный сэр Блеоберис превратился в гнилушку.

Теперь только палач сэра Брюнора сможет указать точно, которая из голов на стене принадлежит ему.

— А Эйдин? Что с нею?

— О, не тревожься. Твоя жена живёт в роскоши, имеет обхождение, достойное её звания.

Сэр Сегварид провёл рукой по лицу. Ноги под ним ослабли.

— Не желаешь ли присесть? — предложил он хриплым голосом, оглянувшись на сухую колоду, с которой только что встал.

— Нет, — отрезала колдунья. — А ты не хочешь узнать, как умер сэр Блеоберис?

— Да. Хочу.

Сказал, а сам усомнился — хочет ли? Он без большого сожаления убил бы сэра Блеобериса, если бы догнал… если бы смог одолеть. Но чтобы голову выставить на позор — негоже рыцарю над рыцарем учинять такое глумление!

Дув Чёрная не отрывала глаз от лица сэра Сегварида, и мнилось ему, что колдунья видит каждую мысль, рождённую внутри его черепа, улавливает все порывы его души.

Он чувствовал себя беззащитным и страшился того, что она готовилась поведать.

— Когда сэр Брюнор был молод, он завёл у себя в замке обычай. Если случалось просить у него ночлега рыцарю, который путешествовал в обществе дамы, сэр Брюнор принуждал гостя биться с ним насмерть и всегда брал верх, так как во всей округе не было равных ему в силе и воинском умении. Но раньше, чем затеять поединок, он звал на двор свою жену, а следо всех своих рыцарей, присных и челядинцев и велел им судить, какая из двух дам собою красивее — госпожа замка или спутница гостя.

«Если моя жена окажется прекраснее твоей дамы, — говорил он проезжему рыцарю, — я отсеку твой даме голову, а потом сражусь с тобой. Если же твою даму признают большей красавицей, ты сможешь зарубить мою жену. После этого я убью тебя, а даму твою возьму себе в жёны».

Сэр Сегварид пробормотал:

— Древние боги!

Глаза колдуньи блеснули.