Вдали от Камелота

Я попросил эту даму, и король согласился, что, по уговору, я вправе забрать её.

— А из-за чего был поединок? — спросил сэр Сегварид. — Где он происходил? Кто и в чём мог обвинить короля?

— Об этом я дал слово молчать и не нарушу его. Скажу лишь, что дело было в Дальриаде, и в той битве я спас Марку Корнуоллскому корону и саму его голову, и он обещал, что я могу явиться за наградой, когда мне будет угодно. Я поступил по чести. Замужняя или нет, дама принадлежит мне, и я не уступлю её без боя.

— Так сразимся.

Сэр Блеоберис окинул сэра Сегварида взглядом. Покачал головою в сомнении:

— Не сочти за обиду, добрый рыцарь, но в Корнуолле нет бойца, равного мне.

— Тут ты ошибаешься, — возразил ему сэр Сегварид, а сам подумал о сэре Тристраме.

Люди сэра Блеобериса подались с дороги, освобождая место для поединка. Из-за плеча блеоберисова оруженосца высунулась головка Эйдин, замотанная в белый барбетт. Сэр Сегварид ничего не смог прочесть в её глазах.

Рыцари изготовились к бою и понеслись друг на друга, выставив копья.

Сэр Сегварид сшиб сэра Блеобериса с коня, но и сам в седле не усидел. Грянулся оземь вместе со своим скакуном. Смял жеребец Сегварида, оглушил — только искры из глаз полетели. Но и бедняге Капэлю досталось. Брыкнув, он заржал жалобно, сейчас же вскочил и отбежал в сторону, волоча за собою седока, у которого нога застряла в стремени.

Едва конь затих, сэр Сегварид тут же освободился, но встать сразу не сумел. Голова его гудела, члены отнялись, а сэр Блеоберис уже спешил к нему с мечом наготове.

Солнце играло на клинке так ярко, что у сэра Сегварида заболели глаза. Он поднялся через силу, предчувствуя, что будет бит.

Нельзя начинать схватку с мыслью о поражении, но не мог же он позволить дерзкому рыцарю из Камелота увезти Эйдин, не попробовав её отстоять!

Сошёлся он с сэром Блеоберисом и рубился так хорошо, как только умел. Понял сэр Блеоберис, что не будет ему лёгкой победы. Обратился он к сэру Сегвариду со словами:

— Вижу я, что ты честный и доблестный рыцарь.

Отступись, и я дарую тебе пощаду. В этом нет позора — многие достойные рыцари потерпели от меня поражение и многие сдались на мою милость. Обещаю, что не возложу на тебя никакого долга и не потребую выкупа. Сдавайся!

Солнце клонилось к закату. Сэр Сегварид был жестоко изранен, обессилен и едва нашёл в себе силы для ответа.

— Я ещё не побеждён! — прохрипел он.