Небывальщина

– Ты что? – отвечает ей Васька. – Ты что? Посмотри на меня!

– Огонь, – Василиса глядит сквозь него. – Се – огонь окаянный.

И плачет. И Васька ревет вместе с ней.

А потом все становится прежним. Как сон, что уйдет на рассвете, стечет, как вода в решето, позабудется в памяти.

– Ай! – кричит Василиса. – Пирог подгорит!

И встает. И хватает ухват. И кидается к печке.

– Вы б – с нами за стол, – говорит старику, – не побрезгуйте.

Взрослая. Красная лента в косе… как огонь. Бесконечно горящее пламя.

– Добро, – отвечает старик.

***

Лучина чадит. Свет ее – тихий, мерклый, слабеющий. Тьма вокруг, обступает, теснит. Налипает на веки, и хочется спать. Васька дремлет. Набитый живот. Сытость и темнота.

– Почему? – говорит Василиса. – За что?

Тьма стоит за плечом ее. Черная, как уголья, дышит духом печным.

Спать. Укутаться тьмой. Занырнуть с головою в нее.

– Синь-река, – отвечает старик, – перекатами полная Сухона. Пенится, плещет, играет. Корабль плывет по реке. Видишь? – он говорит, и поводит рукой.

Васька дремлет. На белой стене – черный, важный корабль. Плывет, колыхаясь в волнах. Полный тьмы, и железа, и страха.

– Новгородцы, – смеется старик, – их несет беспокойная Сухона. Ветер бьет в паруса. Чайки тянутся следом. Видишь?

Тени ползут по стене. Злой корабль и юркие чайки. Крича, пролетают над ним. Васька дремлет. Во сне – он стоит на носу корабля. Ждет, большой, бородатый и сильный. Солнцем залитый берег. Яркий город – на нем.

– Се – Великий Устюг, – и старик умолкает.

Волны плещут в корму. Подплывает корабль. Васька щурится – солнце остро.

– Устюжане! – кричит он, и крик его ветром разносится Сухоной. – Откуп нам отдавайте! Иначе возьмем на копье!

И грохочет раскатистым смехом.

Велик белокаменный город. Крепки его стены. Обильный богатствами Устюг… К чему несговорчивость? Ваське сего не понять.

– Так было, – старик говорит, и слова его – камень. – Решили пограбить у стен. Там… была одна церковь…

И вновь замолкает.

Холодные тени тяжки.

…Васька тащит икону. Она – точно воск, точно пламень. Трещит под руками огонь, занимается жар. Васька потный и злой. Васька – к лодке бегом.

– Вот, – плюется, – тяжелая. Что за морока!

Кричат очумелые чайки. Волна – бьется яростна, гневна. А лодка – как якорь в песке. Неподвижна. Хохочут кругом. Васька – в лодке с иконой. Ярка, золотится окладом. Огонь непрестанный.

Старик – рядом с ним, тоже в латах и шлеме.