Сера и ладан

За шесть лет заключения он так и не отказался от своих убеждений, заявив на суде, приговорившем его к «бескровной казни» (т.е. сожжению), что судьи выносят ему приговор с большим страхом, чем он его выслушивает, несколько раз добавив, что сжечь — не означает опровергнуть. Своими последними словами он заявил, что умирает добровольно и с последним вздохом душа его устремится в рай.

 В вольном переводе оно читается, как «Молодой лев победит старого льва.

Ora et labora

Холодный всплеск привёл Иакова в чувство. Нечистоты текли по лицу отступника, перемешиваясь с кровью из рассеченной брови. Это несколько отрезвило юношу. Он поднял безнадёжный взгляд на своих ненавистных мучителей. Обречённый, он мечтал лишь о скорейшем прекращении своих истязаний. Волосы в колтунах, позорное сабенито еретика покрылось грязью и местами накрахмалилось от крови, ребро сломано, да и с ногой что-то неладно.

Иаков с трудом находил в себе силы на то, чтобы просто стоять, не говоря уже о том, чтобы держаться ровно. После нескольких дней без сна и еды, сопровождающихся допросами, пытками и избиениями, это само по себе являлось достижением.

— Пришёл в себя? — неспешно перебирая в холёных руках лакированные вишнёвые чётки, промолвил лоснящийся отец—экзекутор с безучастным взглядом.

Сглотнув, Иаков повёл взглядом припухших от побоев глаз по ненавистным и презираемым лицам: жирный отец—экзекутор с обрамленной белыми, как снег, волосами тонзурой; двое узколобых монахов—фанатиков; безразличный ко всему происходящему секретарь, ведущий протоколы дознаний; разномастные свидетели, в том числе — бывшие друзья; да безмолвная охрана церковной тюрьмы с исполнительным палачом впридачу.

Страшно было подумать, что эта работа стала для некоторых людей рутинной — за последнее время было замучено и сожжено столько народу, что теперь уже, за исключением особых случаев, секретарь даже не утруждал себя необходимостью подробно записывать имена и причины наказаний — просто указывал: «обвиняемый номер такой-то».