Берег Живых II - Буря на горизонте

Что тебя смущает?

Во взгляде Ренэфа читались плохо скрываемые облегчение и благодарность. «Неужели он и правда полагал, что я стану осуждать его или отчитывать?» — подумал старший рэмеи, а вслух продолжил:

— Ты — не просто воин, не просто командир. Политическая игра диктует свои условия. Мы не всегда можем действовать открыто, сражаться, как на поле боя. Всё, что произошло в Лебайе, было тщательно выверенной провокацией от и до. Если ты поддашься — пострадаешь не только ты, но и твой народ, мой царевич. Я не говорю уж о том, как велик будет гнев Императора.

Ренэф опустился в кресло, с раздражением потирая лоб.

— Я не знаю, что мне делать, — процедил он. — В чём будет сила, в чём слабость? Как я могу подчиниться приказу девки, пытавшейся меня убить? И при этом — да... мирный договор.

— Который мы уже отчасти нарушили, когда завоевали город, — напомнил Нэбвен. — Сейчас действовать нужно так, как требуют законы дипломатии — принять условия.

— Принять?! Я могу заставить их отдать мне Мисру!

— Каким образом?

— Силой, конечно же.

— Напасть на отряд посольства?

— Выдвинуть новые условия. Взять с собой к границам не один отряд.

— Наёмники Императора находятся под нашим командованием, только пока мы соблюдаем его приказ. Они здесь, чтобы помочь защитить Леддну, а не для нового завоевательного похода.

— Но есть мой взвод, — Ренэф поднял взгляд на Нэбвена. — И твой. Меньше сотни воинов — пусть. Но это рэмейские воины. Разумеется, для открытого завоевательного похода сил недостаточно.

Сердце Нэбвена дрогнуло, столько было в глазах царевича уверенности в его поддержке. «Что же ты скажешь, когда всё узнаешь, Ренэф?..» — с горечью подумал военачальник.

— Я не пойду с тобой в земли Митракиса, господин мой царевич, — тихо, но твёрдо проговорил старший рэмеи, а потом, через паузу, добавил: — И ты тоже не пойдёшь.

— Ты не можешь приказать мне, — юноша оскалился, мгновенно закрываясь от него. — Отец поставил тебя рядом со мной, но не надо мной.

— Я могу воззвать к твоему разуму. Только лишь это я и пытаюсь сделать, Ренэф. Я не враг тебе. Весь этот путь я прошёл рядом с тобой, поддерживая тебя и защищая.

— Так помоги мне теперь! — воскликнул Ренэф. — Если люди здесь воспринимают честь как слабость, если понимают только язык силы — как смеем мы проявить мягкость?

— Силу мы уже показали, мой друг. Теперь мы должны показать разум, — ответил Нэбвен.

Ренэф невидяще посмотрел перед собой.