Берег Живых II - Буря на горизонте

— начал мужчина. — Может, пройдём в дом? Служанка твоя хорошим манерам не обучена, но ты? Разве же так подобает...

— Встречать родителей? — закончила за него Клийя. — Нет, родителей, конечно же, встречают иначе, — она усмехнулась и откинула пряди волос с лица, чуть повернув голову так, чтобы они увидели ожог. — Но то родителей. Торгаши, разменивающие родных на блага — совсем другое дело, — она криво усмехнулась, — а родителей у меня нет, я уже знаю.

Женщина ахнула, прижав пальцы к губам. Мужчина подался вперёд.

— Да как ты смеешь!.. — начал он, но мать девушки остановила его, придержала за локоть и что-то шепнула. Его лицо и голос тотчас же изменились, стали более ласковыми: — Клийя, послушай... Нам и правда нужно поговорить, обсудить всё спокойно, не горячась, как положено родным людям.

На улице было почти безлюдно, и всё-таки для соседей и немногих прохожих сцена, должно быть, выглядела странно. Пара зевак даже остановились посмотреть, но Клийя так зыркнула на них, что у них тотчас же нашлись дела поважнее.

— Где же вы были всё это время? — спросила она, качая головой. — Пировали в акрополе? Думали, кому бы повыгоднее продать добро командира стражи?

— Всё изменилось, — подала голос мать. — Мы думали, так будет лучше для тебя... Но мы ошибались и теперь дорого за это заплатили.

— Рогатые забрали всё, — как во сне услышала Клийя голос отца. — Нас выставили из дома, нам некуда идти.

— Выставили... — эхом повторила Клийя и оперлась о косяк.

— Да, понимаешь теперь? — мать с надеждой посмотрела на неё.

— Мы дали тебе жизнь. Вырастили тебя, — тихо напомнил отец. — Да, командир стражи никогда не казался нам выгодной партией, но теперь...

Клийя резко подалась вперёд и прошипела:

— Много ли, много ли он дал вам за меня? Во сколько обошлось ваше молчание, когда уводили меня и оглашали приговор Никесу?

Они не ответили.

— Клянусь Богами, заповедавшими чтить предков: я не обязана проявлять почтение к вам. Не после всего того, что мне довелось пережить.

— Помоги, прошу! — взмолилась мать. — Замолви за нас слово!

Перед глазами Клийи отчётливо встал тот день, когда её забрали во дворец — почти сразу после обвинения Никеса в измене.