Цесаревич Михаил Александрович (император Михаил II - 2)

Антипова провела добротную хирургическую операцию, а потом еще наблюдала за ним.

Все скажут и он сам подтвердит, что тот же врач должен лечить и последующую рану. А вот то, что этот армейский капитан и кавалер уже четырех (!) орденов с мечами будет банально приставать к раненому, говорить никто не скажет и он тоже. Что он тут, пугливая баба?

И приставания эти были нельзя чтобы неприятны, какой дееспособный мужик будет равнодушно смотреть на обнаженную (или полуобнаженную) женскую грудь. Просто как-то не вовремя. В России революция, иначе просто кровавый бунт, в Порт-Артуре еще ничего не ясно и все может очень даже полететь, сам он весьма ранен и обездвижен, несмотря на всю пикантность ситуации.

Поэтому несмотря на широкую обольстительную улыбку, говорящую, что она для него на все готова, на щедро растрепанную одежду, в которую она в итоге была не одета, а раздета, Михаил Александрович был неумолим. Как только был проведен весь комплекс медицинских процедур – пара легких легкая хирургических операций, чистка ран от грязи и мусора, смазывание мазями ран – он приказал срочно собирать генералитет.

Правда, срочно-то срочно, но и сам цесаревич понимал, что еще не сможет и врачи возражали (а их был сразу три – лечащий хирург, лечащий терапевт, наблюдающий врач). И потому приказ был откровенно дурацкий – собраться срочно, но примерно вечером.

Хотя и Главнокомандующий был к этому равнодушен и генералы уже стары и мудры, чтобы зубоскалить. И потом, как утверждают историки, любые действия, проводимые в реальности, могут быть объяснены.

После проведения процедур, он отдохнул, немного поспал, вкусно пообедал. К вечеру действительно был готов если и не воевать с врагом (любым!), то хотя бы много совещаться. К девятнадцати часам приглашенные генералы пришли, или, если учитывать обстановку, прибыли.

Раненый хозяин с помощью ординарца с кряхтением – больно ведь! – принял такое положение на кровати, чтобы и самому удобно и генералы видели.

А присутствуюзщим увиделась оптимистическая картина – цесаревич еще лежал, но уже бодр, а его женщина-врач имела в меру захламленный вид. То есть, его императорское величество уже не настолько ранен, чтобы игнорировать красивую женщину. С другой стороны, он еще не настолько здоров, чтобы увлекаться плотской любовью. Самое время совещаться, что было все интересно и эффектно.