Осколки истины

Мари, считала меня настоящим мужчиной, а того – мужеложцем! – последнее слово сказано свистящим полушепотом и выпячиваем глаз и многозначительным подмигиванием. – Я бы вот сразу как узнал о таком, убил бы! Не богоугодное это дело!

Было в этих словах много горечи и желчи. Лев Георгиевич поморщился. Во рту расцвел вкус стухшей селедки и раскушенного перца. Собеседник старательно выворачивал истину. Или первого мужа не было, или не был он принцем, а может не убил бы или, наоборот, дело ЭТО богоугодное.

Но не мог же жених сам убить невесту, ради того, чтобы избежать свадьбы?!

Или мог?

Люди иногда такие сволочи. Они, к сожалению, врут почти постоянно. О возрасте, предпочтениях, о целях, планах. Один даже о погоде умудрился соврать. И зачем, спрашивается?! Когда эта ложь ни на что кроме вкусовых раздражителей в голове следователя не влияла? Приукрасить речь свою хотел. Всего-то. А между тем, даже самая малая неправда для Юрьевского отчетливо воняла.

И частенько Лев Георгиевич злился на себя и на свою магию за такую бесполезность и скупость. Словно пирогами пахнет, а не откусить. Вот он дым от пожара, но дом уже дотлевает.

Так и в этот раз: ложь была среди слов допрашиваемого, но вытащить её будет ой как тяжело.

Юрьевский попросил у лакея стакан воды и приступил к выяснению точек обмана:

– Куда вы ушли после бала?

– По делам особенной важности, – новое облако дыма со вкусом новозеландского табака и надменное неуважение. Прямо Грейг отвечать не собирался.

– Мария Белозерская получила записку с указанием вашего места нахождения и помчалась проверять, – Лев Георгиевич сделал паузу, наблюдая за реакцией жениха. Он уже выяснил, что послание написал тот же паренёк, что и передал его.

Грейг сглотнул:

– Это не имеет отношения к гибели девушки.

– Это решать мне.

– Вы не можете ничего решать! Вы простой жандарм полицейского управления! – Грейг усмехнулся и надменно пригубил из своего стакана.

Лев Георгиевич поднялся, подошёл к допрашиваемому и первым молниеносным движением выбил из его рук сигару.