Осколки истины

Дело не мудрёное, сейчас каждый второй с балеринами ужинает. Но при живой-то невесте, даже ещё не жене… Нехорошо.

Следующий дом оказался безумно скучен, и Лев Георгиевич бы отослал туда Ваньку, но Путилина не пускали даже на пожарную лестницу особняков, где обитали “высокие фамилии”. От парня за версту несло батраковщиной и полями с навозом.

Сам Юрьевский ничего плохого в этом не видел. Ведь и среди не родовитых встречаются прекрасные люди. И Путилин был хорошим примером хорошего человека, независимо от того, что родился в сарае под ноги лошади.

Да-да, он сам рассказывал эту историю. Иногда там лошадь менялась на осла, но это не принципиально.

В том же доме Юсуповых, где княжна даже не предложила сыщику сесть, Лев Георгиевич узнал, что приёмы в доме Белозерских в последнее время стали скучны и дурны. И женщина их посещает только ради поддержания светского раута, когда сама бы уже давно ушла в гувернантки. И мечтает Ирина Юсупова о том, чтобы жить одной, независимо от мужа и родителей, потому как её супруг целыми днями пропадает в Думе и не помогает с детьми.

У него выборы в собрание шестой Думы на носу и он не может отвлекаться…

О, Царь-батюшка, спаси и сохрани от такого потока излияний бедную голову Льва Георгиевича!

ГЛАВА 4. Отражения в высоких фамилиях. Часть 2

***

Подробнее можно остановиться разве что на разговоре с женихом.

В доме Грейга Сергея Михайловича, поручика лейб-гвардии, Юрьевского приняли холодно.

Жених – молодой усатый красавец на пять лет младше покойной невесты развалился в кресле, курил сигару и запивал все это дело перцовой настойкой.

Рядом стоял лакей и подливал ежеминутно в стопку новую порцию. А ведь время было раннее. Лев Георгиевич явился к мужчине во вторник утром, потратив весь понедельник на распутывание возничих узлов.

Сам Сергей Грейг ничем, кроме красивой фамилии, не отличался. Мундир дома не носил, ограничившись жакетом и рубашкой по моде немецкого княжества.

Но при этом ворот и рукава были небрежно расстегнуты, волосы растрепаны, а усы не причесаны. Весь вид его говорил о нескончаемой печали.

– А вы знали, что у Марии уже был один муж? Шведский принц Вильгельм, герцог Сёдерманландский? – насмешливо спросил жених, дунув в сторону Юрьевского сигарным дымом и почесав бровь. – Не понравился он ей. Особенно его привычки её бесили. Уж любила она его вспомнить. Говорила: “Принцульки себя изжили”.