Незабвенный

– Ты разве не знаешь, что даже Зевс бессилен перед ее властью? Тебе лучше тоже склониться перед ней!

- Разве? – голос Танатоса делался все более низким и вязким, источая тот же дурман, что сам говоривший. – Ты многого не знаешь, молодой бог. Власть Олимпийцев не безгранична. Я служу Олимпийцам, но я не таков, как вы. И не таковы мои братья. Мы древнее Олимпа, его рек, его лоз, древнее камней, из которых сложено его подножье. Даже Аид не имеет над нами власти. Пожалуй… - Танатос поднял глаза на Эрота, и тот почувствовал постыдную слабость, - пожалуй, тебе стоило расспросить об этом вашего Громовержца.

Снизойдет ли он до объяснений? Не сбросит ли тебя с Олимпа за дерзкий вопрос? Победителям трудно признать свое бессилие. Или свой страх.

Эрот топнул ногой, чтобы скрыть смущение. Танатос сложил крылья, на его шее проступила темная вена. Стрела в спине почти растаяла, и казалось – от нее теперь тоже исходит сладость, забвение и успокоительная тьма. В ней все тревоги и замыслы Верхнего мира казались незначительными и пустыми.

- Кому же предназначена другая стрела? – прикрыл глаза Танатос, и его рот тронула усмешка. – Несчастной смертной женщине, которую я не смогу забрать себе из глупой жалости, которой пропитаны твои стрелы? Или которую я должен взять до срока из-за пагубной страсти, которой смазан твой лук? Чтобы брат Зевса оказался еще большим дураком, чем был до сих пор, обманом свергнутый в Тартар?..

- Я еще не выбрал, - пожал плечами Эрот и отвернулся. Упоминание Аида было лишним, дурным, как худая примета.

Скулы Эрота покрыл румянец, который хотелось выдать за краску гнева.

- Разве?.. – шевельнул крыльями Танатос. – Тем меньше чести для твоей игры. Какая трусу может быть награда. А ты у нас, похоже, трусоват?..

Эрот не смел повернуть голову и внимательно изучал сизый туман, из которого тут и там поднимались острые камни. Его план провалился, но дело теперь было не в негодовании матери и даже не в позоре неудачи. Эроту по неизвестной причине было жарко и мутно, болела грудь, словно он и правда…

- Однако я скажу, что ждал тебя, - продолжал Танатос.

– Незримы нити, что сплетают Парки, но не преодолеть жестокий Рок. Наш мир, как трижды поднятое тесто, замешен все на том же веществе, все те же дрожжи бродят под луною, и те же зерна гибнут на огне. Ты был не первым, выкормыш Киприды. Но вижу, ты желаешь стать вторым.

Эрот сжал кулаки, потому что начал вникать в смысл танатовых речей. Это было непросто.