Восход заплутавшего солнца

Хохотал красивый мужчина с бледной, почти белой кожей и волосами цвета серебра. По рукам и ногам его ручейками текла кровь. Он хохотал и изящным кинжалом с большим рубином в рукояти потрошил себя. Другого слова было не подобрать — так неумелый мясник вспарывает брюхо, чтобы извлечь внутренности. Он выпрастывал их наружу и сквозь хохот повторял: «Я. Убил. Тебя!»

— Я не ты! — прокричал Бодуэн, а красивый мужчина с серебряными волосами поднял к нему лицо. Лицо с глазами безумца.

— Ты это я! Но как такому быть? Ведь я убил тебя! — и он продолжал свое занятие.

— Я Бодуэн Иерусалимский, сын Амори, сына Фулько! — снова вскричал король. — И я не вы! Не вы!

Хохот был повсюду, хохот окружал. Ему чудилось, что он тонет в нем, захлебывается, не в силах всплыть на поверхность. Хохотал выпотрошенный безумец. Смеялся предводитель армии блистающих колесниц и ему вторили вплетенные в кудрявую бороду колечки и колокольчики. Даже жабомордое существо, оседлавшее рептилию, задрало свою уродливую голову и издавало какие–то горловые звуки.

Не смех, но…

Лишь теперь король начинал понимать. Не сон это, но и не реальность. Место, где он оказался, не производило впечатления целостности. Словно множество нечетких отражений в волнующейся воде теснятся в нем, накладываются друг на друга, как слои арабского халата. Каждый из его обитателей привнес сюда частичку своей земли и стоило Бодуэну вглядеться, как мир того проявлялся отчётливее, обрастал деталями. Свежестью, даже холодом пахнуло от безумца–убийцы, морским воздухом, соленым и с запахом рыбы от окровавленного сереброволосого.

Сейчас перед ним разрастались родные места жабомордого: бескрайние заполоненные травой и кустарником болота с редкими пятнышками открытой воды. Невыносимая влажная жара, от которой Бодуэн вмиг взмок, усугублялась густым, тяжелым ароматом чего–то цветущего и вместе с тем такого знакомого. Какая–то часть его хранила эту память. Он отвел взгляд и наваждение прошло, а жабомордый снова стал всего лишь одним из образов вокруг.

Только самый частый его спутник, обладатель странных голубых глаз, стоял, улыбаясь уголками губ. Или у него просто такое улыбчивое лицо?

— Ты прав, Бодуэн Иерусалимский. Конечно, ты не они. Ведь как ты можешь быть тем, кто давно мертв? Но посмотри на них — они счастливы и блаженны в своем неведении. Взгляни. Вот этот, — взмах рукой в сторону бородача с колокольчиками, — выстроил громадную империю, простиравшуюся от моря и до моря.