Восход заплутавшего солнца

О, этот хруст! Центурион каждую ночь, словно наяву, слышит эти жуткие звуки. Так близко, ведь копыта перемалывают и его.

Темно, как же темно. Боль отступала или он сумел подчинить ее? Или, наконец, умер? Медленно возвращалось зрение и в необычном багровом свечении он начал различать очертания предметов. Лишь он из всего своего маленького отряда устоял на ногах, а вокруг корчились на земле его подчиненные. Но не это завладело его вниманием. В городе, что был прекрасно виден с холма, заваливалась набок величественная прямоугольная Антониева башня и сквозь треск и грохот доносился многоголосый людской вой.

Перехватило горло, а к гулу в заложенных ушах добавился какой–то ритмичный стук, будто в глубине головы застучали крохотные молоточки. Там, недалеко от казармы, его ждут. Ждали. Сейчас две женщины, одна много младше другой, мечутся так же, как и прочие жители, ища спасения. Его женщины(6). Одна, отсрочившая его встречу со смертью и другая, едва выучившая несколько слов, но уже давшая ему новую цель в жизни.

Земля тряслась, подпрыгивала и уходила из–под ног, отчего центурион снова ощутил себя на том судне и едва подавил возникший позыв. Он, не отрываясь, смотрел на город. В Ерушалеме разгорался пожар. Его очаги, появившиеся в разных местах, в несколько мгновений слились в единую пылающую стену. Что так может пылать в каменном городе? Черный дым клубился и растекался. Подсвечиваемый огненным заревом и сполохами небесного огня, он временами приобретал очертания каких–то диковинных существ.

Стук молоточков занимал уже все пространство головы и звучал гулко, будто ее и вовсе больше ничто не наполняло. Боги! То, что он принял за огонь и дым, оказалось вражеской конницей! Гигантские лошади, объятые пламенем, мчались прямо на него, а стук был всего лишь отзвуком топота их копыт. Неожиданно помертвевшая рука выронила копье и оно гулко лязгнуло по камням. Центурион неосознанно потянулся за ним, но повалился наземь — следом отказалась служить и нога, а правая сторона головы словно наливалась тем самым черным клубящимся дымом.

А кони были уже совсем близко. Он видел их переливающиеся пламенем гривы. Безумные багровые, как горящие угли, глаза искали его, а из ноздрей вырывались огненные струйки. Еще немного и первые скакуны достигнут холма, затопчут, раздробят, выжгут дотла…

Рушились колонны дворца и стены простых домов, а вой нарастал с каждым новым ударом.