Круги по воде

— Мне не в чем исповедоваться, — резко ответил тот.

— Разве твоя совесть спокойна? И призраки мёртвых не посещают тебя?

— Вы говорите загадками, святой отец.

— Облегчи свою душу, сын мой. Тебе станет легче.

— Уходите, отец, — комендант отступил к двери, взялся за ручку. Обернулся. — Или объясните, что стоит за вашими словами.

— Я не нашёл одного ключа на общей связке, — Бители грустно улыбнулся. — Такого маленького, с интересным колечком. Ключа от голубятни. Я отыскал его в ящике твоего стола, сын мой. Этим ключом недавно пользовались.

Его собеседник застыл, взявшись за ручку двери. Тяжело вздохнул.

— Вот оно что, — пальцы коменданта сжались на рукоятке засова. — Тогда нам действительно есть о чём поговорить, святой отец. Задержитесь у меня.

Полковник двинул рукой, задвигая засов. Сейчас же дверь содрогнулась от сильного толчка, металлический язычок засова лязгнул, не успев войти в паз.

— Вот как. Все уже здесь, — вошедший лейтенант Сиггел оглядел комнатку, прищурился на лампу. — Хорошо.

Посмотрел на стоящего у двери коменданта.

— Возникли некоторые вопросы, на которые мне хотелось бы получить ответ. Надеюсь, я найду его здесь.

— Убирайтесь из моей комнаты, - резко ответил комендант. - У меня личный разговор со святым отцом.

— Очень хорошо. Святой отец нам пригодится, — Сиггел не двинулся с места. — Мы нашли Жозефа.

Остановив взгляд на священнике, лейтенант продолжил:

— Он успел сказать кое-что перед смертью.

Священник опустил голову, прошептав слова молитвы.

— Он не мог ничего… - сказал полковник и вдруг осёкся.

— Что он не мог? — быстро спросил лейтенант. — Не мог сказать? Потому что его убили так же надёжно, как старого Фике? Где вы были, когда я послал Жозефа искать вас, господин комендант?

Полковник побагровел:

— Вы забываетесь, лейтенант. Идите и займитесь своим делом. И говорите, только когда найдёте что-то, кроме пустых подозрений.

— К сожалению, сын мой, это не пустые подозрения, — отец Бители, сожалея, покачал головой. — Вы напрасно убили бедного молодого человека.

— Ерунда, — сказал полковник, отступая к двери, — вы ничего не докажете. А пока мне нужно идти. Сейчас, когда вся крепость осталась на мне, некогда заниматься одной смертью какого-то новобранца.

— Сожалею, господин полковник, но вы никуда не пойдёте. Я тоже неплохо знаю устав. Шпионаж и диверсии в военное время караются смертью.