Курские подземелья

А еще со стороны московской дороги на протяжении до пятнадцати километров от города были насыпаны защитные земляные валы с наблюдательными вышками и связями[i], на которых несли службу многочисленные государевы стрельцы и прочие служилые люди.

Но самой главной линией обороны города был внутренний, так называемый «малый» острог, превращенный древними зодчими в единый каменный монолит из обожженного кирпича с гашеной известью. Даже в самые опустошительные набеги, когда многочисленным вражеским войскам удавалось преодолеть два внешних городских бастиона с глубокими рвами, и ворваться в Курск, его жители и защитники надежно спасались за неприступными стенами малого острога.

Внутри каменного кремля частных построек не было. Только объекты военного и «двойного» предназначения: солдатские казармы-казематы, погреба с продовольствием на случай осады, склады с оружием и боезапасом, городская казна, колодцы, кузницы с запасом железной руды и угля, дровяные склады.

А еще в малом остроге находилась библиотека, в помещении которой предпочитал подолгу уединяться бывший рыльский наместник князь Михаил Федорович Прозоровский. Вынужденный выйти в отставку, и ожидающий от московского царя решения своей участи в связи с участием его супруги в нелицеприятной шпионской истории, полководец целыми днями просиживал в курском древлехранилище, заваленном старинными манускриптами и недавними рукописями (в основном царскими указами и предписаниями столичных ведомств).

В день обретения мощей благоверного смоленского князя Феодора Ростиславича Черного и чад его Давида и Константина, Ярославских чудотворцев[ii], являвшихся прямыми предками князя Прозоровского, Михаил Федорович устроил в городской библиотеке торжественный прием по случаю празднования памяти первых ярославских святых, недавно причисленных к ангельскому лику. Среди которых – Давид Федорович приходился по мужской линии родным прадедом Михаила Федоровича.

Князь созвал для чествования родственных подвижников своих курских друзей. К числу которых, к моему величайшему удивлению, был причислен и я. Трезво поразмыслив над приглашением Прозоровского, я отнес свое участие в торжестве на счет священнического сана. Поскольку князь передал наряду с приглашением прибыть на пир, просьбу захватить с собой священническую атрибутику, необходимую для совершения Богослужений.