Её тёмный секрет

Тьма покинула его. Он кричал, молил о пощаде, но в ответ услышал лишь роковую речь старейшины:

– Тьма никому не подвластна, Арден, у тьмы нет хозяина. И всякий, кто польстится на сладкие обещания скверны, отправится во мрак. Пусть же великая, бездонная Пустота, отныне станет твоим последним пристанищем.

– Н-е-е-т! – закричал Арден, и крик его разнесся по лесу, ближним долинам и озерам. Земля сотрясалась под ним, шаталась, грозясь разверзнуть пасть и утащить в свое чрево. Сделав последний вдох, Арден упал в темноту. Великая Пустота поглотила его навеки.

Круг запечатался.

***

Согбенная, она приминала коленями траву, где всего с мгновение назад еще был Арден. Ее ладони холодил кинжал, который она отыскала в кустах.

Пока члены Круга один за другим покидали выжженную поляну, Ниррен оторопело сидела под хмурым небом, рокочущим над головой. В голове копошились муравьи-мысли, вызывая нестерпимый подкожный зуд : «Что же я наделала, что я наделала?..»

Что-то вдруг переклинило в голове, и Ниррен отбросила кинжал в сторону.

Беспрестанно бормоча себе под нос бессвязный бред, девушка принялась ногтями вспарывать покров земли и разрывать пальцами яму.

– Нет, нет, нет, – лепетала она вполголоса и продолжала копать, заходясь в истерике. – Ты еще здесь, я знаю, ты еще здесь...

Она не слышала, как отец, единственный оставшийся с ней на опушке леса, поднял отброшенный ею кинжал, а затем подошел сзади к дочери. Только когда он осторожно коснулся ее плеча, она взвыла.

– Ниррен, остановись. Его больше нет.

Вопль разрывал ее изнутри.

Бушующим пламенем он выжигал ее до основания, он обращал в пепел любое чувство, жившее в ее сердце. Радость, милосердие, единение, любовь – все это существовало в ней лишь благодаря ему, но теперь обуглилось и рассыпалось в прах.

Она ли сама была той разрушительной силой, что уничтожила себя? Уничтожила его?.. Как могла она послушаться отца, которым всегда верховодила исступленная ненависть? Все, что он говорил, в чем старательно ее убеждал, теперь виделось неправильным, непоправимо лживым.

Она доверилась Нандиру, сотворила великое зло по его наущению, и зло это было необратимо.

Отец обошел дочь кругом и опустился на одно колено подле нее. Он попытался повернуть к себе ее лицо, но девушка отпрянула, словно они были абсолютно чужими. Бесконечно далекими. Несоразмерно разными.

– Ниррен, послушай меня, – он склонился ниже, чтобы поймать ее взгляд, но из-за пелены слез девушка видела перед собой лишь мутное очертание отца. – Так было нужно.