Кровавый цвет вина

Я глядел на них за чаем и, поверишь – залюбовался. Вот бы и нам с тобой быть такими же друзьями.

Думаю, излишне описывать, насколько меня обескуражили эти слова.

- Я бы тоже этого хотела, папа, - сказала я, не смея перечить.

Он похлопал меня по руке и снова пугающе улыбнулся.

- Я понял, что совсем тебя не знаю. Например, есть ли у тебя подруги или какое-нибудь любимое занятие?

Я потерялась, что на это ответить. Правду? Что моя единственная подруга – моя служанка, а любимое занятие – ходить на светские вечера? Ну нет.

- Я часто вышиваю. А друзья… У меня были подруги в поместье. И София. Она тоже стала мне подругой.

- Должно быть, тебе одиноко теперь?

- Вовсе нет.

Отец замолчал, будто напрягаясь придумать, что бы еще у меня спросить.

- И правда. Позавчера на балу ты совсем не скучала.

Я прямо-таки почувствовала, как кровь отхлынула от моих рук, и кончики пальцев стали ледяными. Он видел нас с Фредом. Он убьет меня.

- Я это к тому, что фрау фон Ротт отлично справилась со своей наставнической функцией, - пояснил отец, - Ты завела знакомства в самых высших кругах.

Я тобой доволен.

Я нервно улыбнулась. Клянусь, еще один такой эмоциональный кульбит – и мое сердце не выдержит!

- Графиня фон Диффенбах, герцог фон Леер-младший, даже Его Высочество. Кстати, я видел, как ты танцевала с ним. Ты была такой красивой, напомнила мне Урсулу.

- Спасибо. Ты не первый, кто говорит, что мы с мамой похожи.

- У меня кое-что есть для тебя, - отец обернулся к двери и крикнул командным голосом, - Ганс! Неси!

На его зов явился слуга.

В руках он держал нечто большое и квадратное, завернутое в белую ткань. Ганс развернул свою ношу, и я увидела картину, портрет. Сперва мне почудилось, что на нем изображена я сама, но по старомодному платью и прическе я быстро сообразила, что это не так. Я вскочила с места и взяла портрет из рук Ганса, глядя на него во все глаза, потом обернулась к отцу в полнейшем восторге.

- Это же мама! Но… но откуда? Почему я прежде его не видела?

Отец встал со мной рядом тоже любуясь на портрет.

- Когда Урсулы не стало, я избавился от всех ее вещей – не мог их выносить. Даже из дома решил переехать. Мне мерещилось, что стены пахнут ее волосами. У меня было помутнение. Я сжег все: платья, книги, ее рисунки и ноты. Спасибо фрау Шмидт. Она сумела спрятать от меня этот портрет и несколько лет хранила в своих вещах. Лишь недавно решилась признаться.

Я прижала портрет к груди так крепко, насколько позволяли мне руки, и закрыла глаза.