Кровавый цвет вина

- Хорошо, - сказала я, - Я стану танцевать с вами, хоть до рассвета, но при одном условии: вы примиритесь с Софией. Я желаю видеть ее такой же счастливой, как в утро нашей с вами первой встречи.

Самодовольство на лице герцога сменилось удивлением, а затем улыбкой.

- Из вас весьма плохая шантажистка, фройляйн Майя. Я и без того хочу примириться с вашей тетушкой. Но если дискурс входит в такое русло – я согласен. Все ваши вальсы этим вечером принадлежат мне!

Он подмигнул мне и скрылся в толпе, не то все же решившись нагнать Софию, не то заметив кого-то из знакомых.

Оставшись одна, я не долго скучала: почти сразу после ухода герцога фон Леера меня пригласил на кадриль молодой человек по имени Карл. У него была такая сложная и старинная фамилия, что запомнить ее я оказалась не в силах. Карл мне совсем не приглянулся, но я так хотела танцевать, что, не раздумывая, согласилась. И не разу не пожалела об этом. Каждый, кто хоть раз бывал на балах, знает, что кадрили танцуются не просто парами, а компаниями.

Я то и дело оглядывалась в поисках Софии, но в зале не было видно никого в черном платье, даже среди тех гостей, кто не танцевал. Мне сделалось обидно и даже отчасти беспокойно: как могла она меня оставить? А если возникнет какое-то недоразумение? Я приехала на бал с нею, а не одна!

Но никакого недоразумения не случилось. За кадрилью последовала не менее веселая мазурка, а потом еще один танец, и еще, и еще.

После обеда по распорядку шел второй вальс. Потягивая холодный лимонад, я часто оглядывалась, но не замечала знакомых лиц. Ни Софии, ни герцога. Я уже начала раздражаться от обиды, как совершенно неожиданно около меня возник фон Леер. Он одним глотком осушил стакан с лимонадом и поправил растрепавшиеся волосы.

- Где вы были? - спросила я.

- Всего лишь пытался сдержать данное вам обещание.

Вместо ответа я подала ему руку и под звуки начинающегося вальса мы вышли в центр зала.

Вальс был особым танцем. Он не шел ни в какое сравнение с кадрилями, мазурками и всем прочим. Когда руки фон Леера капканом сомкнулись на моей ладони и талии, когда он притянул меня к себе так близко, что я могла ощутить его дыхание на своем лице, я поняла, что танец – это лишь маска, лишь прикрытие.