Кровавый цвет вина

- я подняла на него глаза и повторила тихо и уверенно, - Я украла их, Ларс.

- Но зачем?

- Я надеялась, что хоть на одном найду образец его росписи, чтобы скопировать, а потом подделать на другом документе.

- За этим вы сюда приехали?

- Да.

Ну вот, допрыгалась. Фон Гюнтервальд ненавидит меня, у него нет ни единой причины покрывать мои выходки. Он сдаст меня отцу. Мне ничего не будет. Меня с позором выставят за дверь – только и всего – зато Габри, милая Габри отплатит за мою оплошность сполна. Я попыталась представить, что за наказание отец для нее выдумает, и эта попытка закончилась новым приступом удушающих рыданий.

- Идите сюда.

Фон Гюнтервальд взял меня за руку и потянул за собой. От слез я не видела куда иду, я была готова в любой момент упасть на пол. Он завел меня в какое-то темное душное помещение и плотно прикрыл дверь. В следующее мгновение я почувствовала, что меня заключили в объятья. Ларс положил подбородок мне на макушку и стал медленно поглаживать по спине. От изумрудного сукна исходил запах мыла, безукоризненной чистоты, запах правильности, против которой я была такой нелепой, хаотичной, живой ошибкой.

- Что вы делаете?

- Пытаюсь вас успокоить, - рационально ответил Ларс, - До тех пор вы ведь ничего не сможете мне рассказать.

Я отстранилась и вытерла мокрые щеки.

- Что вы хотите знать?

- Как минимум – какой документ вы желали подделать, а как максимум – что, тьма побери, происходит?

Я убрала за уши выбившиеся из прически пряди и попыталась привести себя в чувства. Нужно было что-то солгать, прикинуться дурой – это ведь проще всего. Но я не могла. Только не с ним.

- Я не делаю ничего такого, в чем потом буду раскаиваться, Ларс. Я просто хочу освободить свою крепостную.

- Зачем?

Я вскинула на него решительные глаза.

– Чтобы этот ужасный человек не имел над ней власти! И не говорите, что не понимаете – вы тоже пострадали от его жестокости, его своеволия! Я могу уйти, вы можете подать в отставку, а она? Представьте, каково ей быть его… его в-вещью! – Последнее слово далось мне особенно тяжело. Я почувствовала, что сейчас снова разрыдаюсь.

– Это незаконно. Вы знаете?

Я кивнула и снова опустила взгляд.