Кровавый цвет вина

У меня не было возможности привязаться к нему, как и у него ко мне. Я уважала его, а он меня опекал. Такие ведь отношения между отцом и дочерью желает видеть общество?

В присутствии отца я была скована – в жестах, в словах, в мыслях. Свобода начиналась только там, где заканчивалось поле его зрения. Это пришло мне в голову утром следующего дня. На вопрос, дома ли генерал, Габри ответила отрицательно. Из рассказов слуг я сделала вывод, что большая часть жизни отца проходит на службе. Это не могло не радовать, ведь в отсутствие господина Гольдшмидта полноправной хозяйкой дома становилась фройляйн Гольдшмидт!

Вчера, перед отъездом, София взяла с меня обещание быть у нее с ответным визитом.

Спрашивать разрешения было не у кого, так к чему промедленье? Пока Габри помогала мне одеться, я велела скорее собирать экипаж.

София жила лучше и богаче, чем отец. Она происходила из обедневшего, но древнего дворянского рода, зато ее покойный муж, господин фон Ротт, был вхож во дворец при покойном короле.

В дверях меня встретила компаньонка Софии.

- Скажите госпоже, что приехала Майя, ее племянница. Она меня ждет, - деловито сказала я.

- Да, это так, но… - она сконфуженно подбирала слова.

- В чем дело? Проводите меня к моей тетушке!

Компаньонка не устояла перед таким напором и послушно повела меня сквозь узкий длинный коридор, состоящий из цепочки помещений. Каждый переход в новую комнату был обрамлен бархатными шторами, похожими на театральные кулисы.

Несмотря на приказной тон и уверенный шаг, я чувствовала себя ужасно глупо и нелепо: да, вчера София меня приглашала, но она не уточнила часа.

По всем канонам вежливости я должна была заведомо предупредить о своем визите запиской, но я даже не вспомнила об этом. Вот они, побочные эффекты жизни в деревне среди черни!

В конце коридора я уперлась в приоткрытую дверь. Слуха коснулись негромкие голоса. Компаньонка поспешила ретироваться, оставив меня наедине со странным чувством, что вот уже второй день я подслушиваю чужие разговоры.

В этот раз я не стала домысливать, а тихонько постучала и вошла.

Веранда с распахнутыми в цветущий сад дверями была светла и полна милых безделушек. София стояла спиной ко мне и провожала гостя. На ней было легкое домашнее платье, как всегда черное. Волнистые волосы, перехваченные на затылке серебряной заколкой, струились по спине. Гость – высокий длинноволосый молодой человек в дорогом штатском костюме – на вид был немногим старше меня.