Игра Герцога

– Тебя доброй четверти часа не было, ты за фонарём куда, в город что ли бегал?

Понимая, что ответа не будет, добавил:

– Ладно, идём наверх! Внизу я всё осмотрел – тихо, пусто, но, знаешь ли, всё не так просто! Смылся этот барчук, притом недавно. Почуял неладное, что ли, а может, кто предупредил? Хотя кому, да и знать никто не мог…

– Может, тогда наверх и не надо? Ну, коли никого нет тут, – со слабой надеждой спросил унтер-офицер. Заметно было, как его нервно потрясывает. – Ежели бы кто был, так давно бы сам спустился!

– Нужно всё проверить! – помощник исправника расстегнул кобуру и достал револьвер.

– Да ты никак боишься, что ли? Может, тебя пора в дворники разжаловать, будешь мести себе перед участком, и в ус не дуть?

Сглотнув, Василий Сорока последовал за старшим. Они медленно, стараясь ступать так, чтобы даже не скрипнули сапоги, поднялись до пролёта. Унтер-офицер поднял выше фонарь, высветив ряды фамильных портретов в почерневших золочёных рамах.

Предки рода Солнцевых-Засекиных смотрели на полицейских холодно, со злой, не сулящей ничего хорошего иронией.

«Идёте? Ну идите, что же!» – прочёл он на лицах дворян.

Осмотрев несколько комнат, они наконец подошли к двери библиотеки. Рукосуев приложил мушку револьвера к губам и кивнул. Унтер-офицер, с трудом сглотнув, навалился плечом.

– Не с места! – выкрикнул помощник исправника, выбежав на середину большой и пустой комнаты. Его зычный, привыкший раздавать команды голос прошёлся по пустым комнатам, отозвался гулом в трубе.

Звук возвращался, но эхо как-то странно искажало его, и «не с места», повторяясь и утихая, звучало с мрачной издёвкой.

Окончательно убедившись, что в особняке никого нет, Рукосуев убрал револьвер, и только повёл глазами, как зрачки его стали увеличиваться! Луна светила на картину!

На картину с тем самым огромным кротом!

Он не мог поверить, что сон стал реальностью! Сколько раз этот крот грезился ему, заставлял просыпаться посреди ночи, а потом ворочаться и не находить себе места до утра.

Но Егор Иванович и подумать не мог, что обрывки ночных видений могут найти продолжение в реальности!

Унтер-офицер, кажется, сказал что-то и даже подёргал осторожно за рукав, но Рукосуев не отреагировал:

– Надо же, вот это да! Какая же красота! Как ты прекрасен! – повторял и повторял он, в восхищении глядя на картину.