Игра Герцога

Выругался, поднявшись и отряхнув полы шинели, и вдруг увидел под кроной липы едва пляшущий огонёк – будто кто-то зачем-то оставили там зажжённую, мерцающую холодным голубоватым оттенком свечу:

– Это ещё что за бесовское свечение? – Сорока выругался, и стал неуверенно подходить ближе. Огонёк при этом манил и отступал, звал идти в глубину спящего зимнего сада, куда не доставал свет луны. Он не мог понять, какая неведомая сила заворожила его, и на ходу машинально уцепился за ветку липы, как тонущий в бурлящем потоке хватается за проплывающий мимо куст.

Снег полетел за шиворот, и на миг отрезвил полицейского. Помотав головой, словно сбрасывая затяжной липкий сон, Сорока оробел, поняв, что за короткий миг оказался в самой гуще тёмного сада, а перед ним – длинный, высотой выше аршина снеговой вал!

Унтер-офицер подошёл и потрогал снег на нём – он был твёрдым, с крепкой наледью. Как будто кто-то или что-то прошло там, глубоко под землёй, и оставило такой след, но было это уже давно, не сегодня и даже не вчера.

В темноте было почти не разобрать, но Сорока понял – если это подземный ров, то направлен он в сторону усадьбы:

– Вот чудеса! Если там есть ход, или лаз, стало быть, этот барчук по нему и утёк себе, почуяв неладное! – сказал вслух, нервно поглаживая усы. Ему по-прежнему казалось, что кто-то незаметный всё время недобро наблюдает за ним.

Отвернувшись, он вновь увидел сквозь голые ветви блуждающий огонёк. Попятившись от вала, словно тот представлял опасность, Василий Сорока пошёл, а затем и вовсе побежал в сторону свечения.

Он пришёл в себя только после того, как понял, что стоит возле ограды, а огонь, который виделся всё время – этого всего лишь переносной керосиновый фонарь, который висел прицепленным на санях и чуть покачивался от лёгкого ночного ветерка. Поэтому-то и создавалось ощущение, словно огонёк загадочно блуждает:

– Ночью спать надо, вот и не будет всякая ерунда мерещиться! – подумал он, про себя также решив, что странный ров тоже имеет какое-то объяснение, должно быть, самое простое, которое можно легко выяснить при свете дня.

Сняв фонарь, он осторожно смахнув облепившие со всех сторон стекло мокрые снежинки, и широко зашагал по аллее к особняку.

– А, это ты, Василий Устиныч! Тебя только знаешь зачем посылать! Не к ночи поминать! – выругался без особой злобы Рукосуев, когда они столкнулись и отпрянули друг от друга у лестницы.