Игра Герцога

Отдам распоряжение, чтобы ночью его, голубка, с постели тёпленького взяли, и за решётку! Пусть в участке доспит, если сможет! А уж утром я с него завтра спрошу три шкуры! Ой, как я со всех-то спрошу! Уж по-своему, без этих церемоний!»

Хмель улетучился, а вместе с ним – и прекрасное расположение духа. Когда Голенищев не вошёл, а ворвался разъярённым зверем к себе, все подчинённые рассыпались по углам. Николай Киприянович выкрикивал распоряжения, сбивая предметы на своём молниеносном шагу.

А тем временем винозаводчик Каргапольский почти донёс тучное тело до своего знаменитого предприятия и хотел войти, как перед дверью появилась чёрная фигура.

Собираясь пройти мимо с надменным лицом, услышал:

– Не имею чести быть представленным вам, любезный Лавр Семёнович, но не могу удержаться от лестных, и притом самых правдивых слов! Пробовал не раз вашу замечательную рябиновую настойку – прелесть как хороша! Очень важно налить её в рюмочку прозрачного хрусталя – малюсенькую такую, звенящую, – и он показал рукой в чёрной перчатке, как это сделать.

– Чуть пригубишь, мгновение, и будто раскусил алую ягодку с большой и сочной грозди! Такую, знаете ли, ягодку, морозом прихваченную, и потому уже отнюдь не горькую, а свежую, с лёгкой кислинкой. Прелесть, восторг!

– Премного благодарен вам за похвалу, – винозаводчик оставался невозмутим, но всё же улыбнулся.

– Да что там, это не только моё скромное мнение, я прибыл из самого Петербурга, где, смею заверить, ценят ваши водки, настойки и вина в самых лучших домах!

Лавр Семёнович при упоминании столицы с уважением посмотрел на незнакомца – человек по всем статьям приличный, хотя и странноватый.

Исправник что-то говорил о появлении необычного человека, но ведь речь – он помнил точно, шла о молодом…

– Я как раз прибыл дилижансом в ваш замечательный городок, в том числе и целью найти знакомство и, если будет ваша милость, то и дружбу. Имею дерзновение обсудить с вами, Лавр Семёнович, сделку…

– Что же, тогда идёмте ко мне! – и винозаводчик пропустил гостя первым.

***

– Согласитесь, ведь всё-таки неплохой человек наш аптекарь! – сказал Евтихий, когда Залман, получив щедрую оплату за труд, проводил их чёрным ходом на задний двор. Он даже не попрощался. Фока не знал, что за капли принимал этот спокойный, во всём невозмутимый господин, но заметил, как сильно сжались его зрачки, когда тот приступил к плавке серебра.