Игра Герцога

Не в силах даже сделать вдох, он поднял слипшиеся от страха глаза к небу, где луна летела сквозь дым зимних облаков...

***

Еремей Силуанович с нетерпением потирал ладони, поминутно подходил к окну, теребил бороду. В кабинет нерешительно вошли двое слуг. Хозяин посмотрел на стенные часы с боем – маятник за стеклом в виде солнца ходил из стороны в сторону, а золотые стрелки на циферблате с римскими цифрами сообщали, что прошла всего четверть часа с того момента, как ушёл странный, похожий на толстого ворона гость.

Слуги встали у большого кашпо с заморским деревом, словно хотели спрятаться в его листве, и прижались плечами.

Один из них – высокий и рябой, не отводил взгляда от мощного хозяйского стола, где на зелёном сукне лежал развёрнутый свиток, прижатый увесистым мешочком.

– Чего уставился, дурень, а ну докладывай! – барин схватил ценности, и громко зашагал к стоящему у камина сейфу. – Языков нет у вас, что ли? Ну-ну, а ведь и правда не будет, срежу враз, притом обоим!

Но слуги в панике молчали, слушая, как хозяин нервно гремит связкой ключей и лязгает тяжёлой дверцей.

Понимая, что слова Еремея Силуановича с делом не расходятся, стали кое-как подбирать фразы, перебивая друг друга:

– Мы вышли за ним сразу, задним двором.

– И он исчез!

– Сразу исчез!

– Как и не бывал!

– Сразу!

– Закройте рты, дурни! – рыкнул барин, и, подойдя, ударил открытой ладонью по столу. Тот с треском прокряхтел, словно глухой старик. – Он что, песчинка, что ли, взять и раствориться?

– Мы шли, – снова начали они наперебой.

– И видели, как этот господин в чёрном свернул за угол. Шёл медленно, переваливалась, мы ещё подумали, как такой толстяк вообще может… Словно мешок с сажей.

– Сам ты мешок с сажей! Ну, что дальше? – Еремей Силуанович, потирая кулаки, подошёл к ним вплотную.

– А когда мы тоже свернули за ним за угол, то, это… никого вообще не увидели, пустая улица!

– Разве что, – добавил другой.

– Что? – выкрикнул барин. Оба отпрянули к двери, прижались к ней. Отступать было некуда.

– Ворон разве что только сидел на пожарной каланче, на самом верху, и орал диким голосом.

Чёрный весь, аж угольный…

– Сами вы вороны, ишь! – барин ударил высокого слугу по щеке, а меньший получил коленом в пах. – Так бы и прокаркали сразу, что проворонили его!

– Барин, смилуйтесь! – сказал высокорослый, согнувшись в три погибели. – Сколько раз вы посылали вы нас по таким делам, и ни разу вашего доверия мы не потеряли! Всегда старались, как могли! Не хуже собак выслеживали.