Игра Герцога

Почему, какого нечистого ещё… аптека?!

– Только два человека могут отлить пулю – это охотник Гордей, но к нему мы не доберёмся и до утра, если вообще найдём дорогу к заимке в лесу… И аптекарь Залман, инвалид войны с турками, то ли хирургом на ней он был, то ли как раз провизором, я не очень понимаю. Есть у этого господина всё нужное для дела, это я точно знаю. Только это тайна – никому!

– Залман, Залман… Да уж, всем расскажу, кого знаю! – усмехнулся Фока. – Если живы с тобой будем…

Евтихий сглотнул, и указал на покосившийся забор:

– Вот, выходим по нему, я летом от центра здесь путь к церкви срезаю, огородами!

– Ох уж, ходок выискался.

Идти вдоль забора стало легче, но скользко – там, видимо, по склону шли к ручью грязные городские стоки, и Фока несколько раз протягивал руку, когда дьякон, взбираясь, терял равновесие.

«И по льду идёт ведь ровно, сущий дьявол!» – подумал Евтихий. Он ещё раз обернулся назад – вдалеке виднелась фигура огромной собаки.

Всё же Лихоозёрск был заштатным худым городишком, хотя и длинным, как змея. Ведь из такого захолустья путники поднялись к самому центру. Они миновали косогор, и вышли к задним дворам двухэтажных зданий. Дьяк зашагал в узкий проём между домами первым, но охотник дёрнул его за рукав, и заставил плотно прижаться спиной к шершавой стене:

– Что! – тот не успел вскрикнуть, ладонь зажала рот. Они посмотрели из проёма на тускло освящённую керосиновыми лампами мостовую.

– Никак! Ой ты, помощник исправника, а с ним – унтер-офицер! – прошептал Евтихий, когда Фока убрал ладонь. – Вот так ночка!

– Да, похоже, крупные птицы вылетели на нашу поимку! – ответил Зверолов. – Учти, схватят нас вместе, и тебе, братец, тогда несдобровать! Так где же эта проклятая аптека?

– Да вон, на углу, только перебежать и осталось!

– Если бы всё так просто! – Фока тревожно втянул воздух, его затрясло.

– Что? – дьяк ничего не понимал. Он закашлялся, и, выглянув к свету, увидел, что сани остановились.

– Не с места, кто там? – послышался окрик унтер-офицера. – Стрелять буду!Евтихий осел, взмахнул руками, словно тонул в пучине, но ухватиться было не за что.