Игра Герцога

– Ух! Да всё не так плохо! Ещё и за себя постоять можем! – сказал восторженно громила-барин. – А вы тоже, барышня, не лыком шиты! Может, нам и не хорониться, как татям, так их всех и переколотим, как орехи, до мелких скорлупок?

– Их слишком много! А луки, копья да стрелы у них самые настоящие!

– И ружья тоже! – добавил Антон Силуанович, который наконец-то пришёл в себя. – Так, теперь представьте, что мы чуть обогнули лапу крота. Представили? Она слева от нас. А выход – в самой голове!

– Значит, не так уж и далеко!

– Совсем недалеко! – радостно вздохнула Алисафья, и тут же попятилась.

Впереди слышались удары барабанщиков. Ведомые обер-офицером Корфом, те двигались прямо на них. Но, когда обернулись и попробовали отступить, беглецы поняли, что с другой стороны тоннеля на них, гремя и выкрикивая что-то, движется не менее яростная сила…

– Вот и всё, – выдохнул Еремей Силуанович. – Бедная моя девочка, Ариша. Похоже, мне не увидеть, и не спасти тебя…

***

Пётр, когда наконец-то различил силуэты приближающегося герцога и свиты, выдохнул с облегчением.

– Ну что ж, как там? Едем обратно, ваше сия… – спросил он, осекшись и не помня, как правильно обращаться. Но так и не удосужился ответа.

Впрочем, от него ничего и не зависело. Как только герцог и свита сели в экипаж, а Гвилум со злобой захлопнул дверь, Уголёк ожил – именно ожил, потому как до этого напоминал тёмное изваяние, и, стремительно развернув экипаж, помчался от старой шахты.

Крестьянин ждал, что они вот-вот, как то было на пути сюда, взлетят, но экипаж размеренно двигался лесной дорогой. И не мчался даже, словно теперь некуда было спешить. Тяжёлая тьма постепенно рассеивалась, приближая хмурое зимнее утро. По пути встречались вырванные с корнем деревья – их оставил тот страшный могучий лесной старик, что обжёгся, посмев коснуться их страшной повозки. Пётр смотрел по сторонам, и не мог понять: в чём же перемена? Что-то случилось непоправимое в эту ночь.

Но про лес Пётр и думать забыл, когда выехали на дорогу. Вновь его мысли занимала только жена Ульяна. Близилась, как он полагал, какая-то развязка. И вот наконец он – тот самый перекрёсток, и сумрачное заведение стоит на привычном месте.