Игра Герцога

А с ней сёстры живут – ох, и чёрствые, ох и презлые, хуже самих завалящих кикимор будут!

– Тогда, получается, всё так, как в сказке когда-то сложено было, – задумчиво сказала травница, походя к порожку. – Ну, что ж… свидеться с Есией мне пока нельзя. Всё сломаю, всё разрушу в одночасье, коль сойдутся с ней наши пути-дорожки раньше срока положенного!

Вазила опустил лошадиные ушки – видимо, подумал, что травница не собирается помогать. Но та достала из-за пазухи тряпичную куклу, плотно набитую купальским разнотравьем.

Шёл от оберега такой пряный аромат, что Вазила вдохнул, вспомнив летние пречистые луга и выпас коней в ночном. Апа, нашёптывая заговор, вставила куколку в грубую дверную ручку. Посмотрела на белое, без обозначения носа, рта и глаз личико куклы, на узорчатое, с красными петушками платьице, что сшила сама, и вздохнула. Изо рта Апы полетела тёплая, цвета спелых трав, воздушная струя:

– Проваливай в трубу, смерть костлявая! Не ко сроку позвана, ищи не тут добычу свою! Слушай, это я обращаюсь к тебе – Апа-травница!

Вазила задрал мордочку – в тот же миг из трубы метнулись искры, выплыла большая угольная туча, в которой на миг показались костяшки, сжимающие косу, и раздался недобрый приглушённый вой.

– Всё, маленький! – вздохнув, лесная ведунья обратился к Вазиле. – Я помогла в том, в чём могла…

– Апа, милая Апа! – дух – покровителей лошадей, отчаянно вцепился ей в подол. – Но как же я? Меня уже не спасти? Коник мой – Уголёк, больше не возвернётся? Только скажи правду!

– Я помогла в том, в чём могла! – повторила травница, сев в ступу, и, грустно посмотрев на растрёпанного Вазилу, погладила его по ушам.

Тот ещё долго стоял и смотрел, провожая взглядом улетающую в сторону Лихоозёрска травницу.

***

Алисафья пыталась докричаться, била по щекам, трясла за ворот брата, но Фока так и не приходил в себя. На Залмана, которому от падения сосны досталось ещё крепче, чем Зверолову, она не обращала внимания. Аптекарь лежал, окутанный острыми иголками, раскинув руки и ноги.

– Братец, прошу тебя, ну же! Очнись! Этот громила ушёл! Слышишь, ушёл! Нам нужно спешить! – она вновь и вновь шлёпала раскрасневшимися ладошками по его лицу, но щёки оставались бледными, а губы – синими, как у покойника. – Мы должны что-то сделать! Ведь он, милый, милый…. Погибнет в этом проклятом чреве! Ему не выйти, не спастись от них! Ну же, услышь меня!

Наконец Зверолов с трудом разлепил веки, и, похоже, не понимал, где находится и кто плачет над ним.