Игра Герцога

Прозвучало то, что он сказал брату, пытаясь достучаться до души и сердца его перед самым началом противостояния в шахте:

«Помнишь, как в детстве мы заблудились в лесу, и нас преследовала стая голодных волков? Но ты тогда не испугался, а защитил меня! Ты посадил меня на высокое дерево, а только потом залез сам, хотя волки смотрели в твою спину!»

Да, да, это говорил он! И теперь слышал себя, но только глухо, словно его слова доносились из глубокой пучины:

«А когда звери, покружив вокруг нас всю ночь, ушли ни с чем, ты нёс меня, обессиленного, на руках до самого дома! Вернись душой туда, в наше с тобой детство! Я знаю, ты сможешь!»

– Очень интересно знать мне, что же ты думаешь обо всём этом, дорогой мой слуга Гвилум? – обратился чёрный герцог, скрестив руки на груди и наблюдая, как Еремей Силуанович с братом на плече повернулся к ним спиной.

Гвилум, оставаясь в промежуточном облике получеловека-полуворона, сжав за спиной руки-крылья, вышел из тени хозяина и встал рядом:

– Я думаю, что вы вновь, как, впрочем, и всегда, оказались абсолютно правы насчёт рода человеческого, мессир! А Игра способна явить такие неожиданные чудеса, что восхищаешься невольно переменам, которые и допустить невозможно в душах даже самых гнилых и отчаянных подонков и душегубцев! – он достал клетчатый платок и чихнул.

– Он узнал моё имя…. Я посчитал его этого достойным, – помолчав, произнёс чёрный герцог, и погладил Гвилума по голове.

Тот зажмурил глаза.

– Ты столько потрудился за столь короткое время, столько вскрыл гнойников, и город теперь очищен огнём, как бывало и в древности… Мне было бы очень жаль расставаться с тобой, мой верный ворон!

– Мы никогда не расстанемся, мой господин! Никогда!

Но герцог только вздохнул, продолжая поглаживать блестящие холодным тёмно-стальным отливом перья.

***

Антон Силуанович пришёл в себя, чувствуя запах серы и плавное покачивание. Но первое, что предстало перед взором, был не узкий, уходящий вдаль, словно трубка, тёмный тоннель, а почему-то… та самая странная картина из библиотеки с пылающим изображением золотого землишника!

Теперь он видел её, но так, словно включил перед глазами мерцающую красными и жёлтыми огоньками полупрозрачную карту.